Чтение онлайн

Мисс Уоррен станет его женой.

Пьянящее чувство превосходства заполнило целиком. Эми позволила себе влюбиться в него, а ведь он сам в лучшем случае всего лишь увлечен ею. Ему не грозит, как любят говорить влюбленные болваны, боль от душевных ран, если по какой-то причине он откажется от своих планов.

Должно быть, что-то неприятное проскользнуло в его глазах при этих мыслях, потому что лицо Эмили приобрело какое-то испуганное, потерянное выражение. Желая усыпить ее бдительность и заодно лишний раз утвердить над ней власть, он направился к девушке.

Эмили замерев, смотрела, как грациозно, по-кошачьи он обходит столик и становится у нее за спиной. Его руки легли на ее плечи, затянутые платьем. Она вздрогнула, когда ласкающими движениями они спустились вниз к ее груди, но не от испуга, а от чувственного томления, волнами расходящегося от его рук.

Джозеф склонился к ее виску, прочертил дорожку поцелуев к ее шее. Повинуясь внезапному желанию, она встала, развернулась к нему лицом и застыла в нерешительности, не понимая, все ли делает правильно. Он впился в нее поцелуем. Его губы сминали ее, подчиняя, но и даря наслаждение. Его руки блуждали по ее спине, спускаясь все ниже. В это мгновение было уже не важно, что прилично, а что нет, что платье ее смято, и, если слуги войдут сюда, они найдут ее в самом неподобающем виде. Самой естественной вещью было уступить его страсти, забыться в его объятиях. Этого жаждало не только тело, разум, но и, казалось, все ее существо.

А потому ей не удалось сдержать разочарованного вздоха, когда Джозеф отстранился от нее. Она смотрела на него с укоризной, не понимая, почему же он так поступил. Отголоски пережитой страсти все еще горячили кровь, но разум вскоре возвратил способность думать рационально. Она обнаружила, что юбка неприлично задрана, шнуровка распущена и платье приспущено, открывая нижнюю полупрозрачную сорочку. Она почувствовала, как что твердое упирается ей в бедро, а сам Джозеф дышит тяжело и взгляд его подернут дымкой. И стоило ей это осознать, как стыдливость тотчас вернулась к ней, на щеках расцвел румянец, а сама она приподняла ворот, стремясь прикрыться.

– Позвольте, я помогу вам, - тяжело проговорил Джозеф и развернув ее к себе спиной, принялся возиться со шнуровкой, - Признайтесь, проговорил он, когда она приняла более приличный вид, - Вы жаждали продолжения не меньше, чем я сам.

– Да, - она с вызовом вскинула на него невозможно глаза, как будто прыгая в пропасть, - но вы остановились. Почему?

– Вы назвали меня джентльменом. И мне неожиданно захотелось им быть, - он коснулся ее виска в почти целомудренном поцелуе, - Но это только до свадьбы. А после - нам точно не будет скучно в обществе друг друга.

В тот день он распорядился отвезти ее раньше, чем обычно. Но перед этим отдал странный приказ – в комнатах, которые занимал маркиз Крэмби, надлежало поселить кого-то из лакеев покрепче. Из тех, кто, не смущаясь, даст по роже любому и сможет постоять не только за себя, но и за мисс Уоррен, если это понадобится. В выражениях он не стеснялся, давая понять несчастному дворецкому, что обрушит все кары Господне именно на него, если девушке причинят малейшее беспокойство. Времени он выделил ровно до того момента, как его гостья, допивавшая чай, покинет особняк. А это значит, что у него есть минут десять, не больше, чтобы решить эту проблему.

Мистер Хитклиф, хранивший невозмутимость в кабинете своего патрона, сошел с лица, стоило ему выйти за дверь. Где, скажите на милость, ему найти поздним вечером лакея, согласившегося сопровождать молодую особу и при необходимости ввязаться в драку? С каким количеством участников? Кто такой маркиз Крэмби? И какое отношение к нему имеет гостья мистера Эттвуда?

Дав себе зарок завтра днем, когда у него будет больше сведений, отправиться в агентство миссис Робинсон, чтобы нанять кого-то более подходящего, дворецкий бросился в комнату, где спала прислуга, чтобы поднять с постели нанятого еще в начале весны бывшего боксера-ирландца, оставившего прежнее занятие из-за ухудшающегося здоровья.

На ринге выступать тот больше не мог, но отъявленно бандитская рожа в купе с переломанным в нескольких местах носом отпугивала разного рода публику почище грубой силы. Нет, при необходимости он не стеснялся пускать в ход кулаки и задиристый норов помогал находить оппонентов с завидным постоянством, но вот выстоять на ринге против натренированного бойца несколько раундов уже не мог.

Наняли его после того случая, когда на хозяйскую карету напали в доках. Бог знает, зачем туда понадобилось мистеру Эттвуду. Может он осматривал склады или намеревался зафрахтовать судно, но вот только чудом они с Чаком унесли оттуда ноги. Хозяин вернулся тогда злой как дьявол, с подбитым глазом, в разорванном сюртуке и ссадиной на скуле. Он вызвал к себе дворецкого в кабинет и разразился отборнейшей бранью, переходя местами на кокни. Вся суть его обвинений сводилась к тому, что мистер Хитклиф отнесся к своим обязанностям с поразительной небрежностью. Свет не видывал более недобросовестного слуги.

Почему его не уволили, дворецкий так и не понял. Миссис Хитклиф проплакала тогда всю ночь, собирая вещи, но расчета так и не последовало. Не последнюю роль в этом сыграл, наверное, скверный внешний вид хозяина. С кровоподтеками и синяками собеседовать претендентов мало удовольствия, он и из дома-то не выходил, а потом было как-то не до того.

Именно тогда мистер Хиткиф и нанял ирландца, с радостью ухватившегося за предоставленную возможность. Какое-то время он сопровождал патрона всюду, словно стал его тенью. Хозяина больше не беспокоили, а в единственный раз, когда это все же произошло, Донал доказал, что не зря ест свой хлеб.

С некоторых пор поездки в доки прекратились, мистер Эттвуд нанял себе учителя и стал вращаться в более изысканном обществе. Казалось бы, надобность в охране отпала, но дворецкий не спешил расставаться с Доналом. И вот сейчас эта предусмотрительность оправдала себя.

У плана был только один изъян: девушка могла испугаться своего «лакея». С тревогой он представлял ей нового сопровождающего, ожидая криков, ужаса и даже падения в обморок. Но мисс Уоррен в очередной раз удивила, продемонстрировав скорей замешательство, из чего мистер Хитклиф заключил, что для нее подобное новшество не меньший сюрприз, чем для всех прочих.

Пока дворецкий бегал со своим поручением, Джозеф вызвал к себе Томаса, секретаря. Тому надлежало разузнать все о некой миссис Стоун, разобраться, что из себя представляет мистер Кру а также разузнать, где найти молодого человека, чьего имени хозяин не помнил, но о ком как-то упоминал виконт Фалмут.

«Кто все эти люди?» - хотел спросить секретарь, но благоразумно промолчал.

Впрочем, владеть лицом так виртуозно, как делал это мистер Хитклиф, он пока не научился. К несчастью его бледность и нервозность заметил Джозеф.

– Это его знакомый по клубу! – снизошел он до уточнений и в ядовито-грубой манере выгнал из кабинета.

Несчастный секретарь тяжело привалился к стене. Место за его спиной, куда он прислонился, уже начинало лосниться от сотен таких вот прижиманий, поскольку слуги, получив очередную головоломку, точно также выходили из кабинета и обтирали его до блеска. Это обстоятельство доставляло экономке немало беспокойства, но как-то исправить ситуацию она не могла, а потому приказала унести часть свечей, погрузив злополучное место в легкий полумрак, чтоб изъян по крайней мере не бросался в глаза.