Чтение онлайн

— Я пропустил свой рейс, — я слегка неловко ворочаюсь в кресле. Ответ звучит убого до невозможности, но врать нет никакого смысла.

В течение нескольких секунд он просто молча пялится на меня. Затем совершенно внезапно откидывает голову назад и разражается грохочущим хохотом, который звучит слишком уж громко для замкнутого пространства салона.

— Коул, чувак. Ты сейчас точно не шутишь? Ты тупо проспал все свои будильники и благополучно просрал самолет, а теперь пытаешься выставить виноватой во всем Майю?

Я качаю головой, чувствуя, как по венам начинает разливаться глухое раздражение.

— Нет, вовсе нет, я вообще ни в чем ее не виню. Но я играю в профессиональный хоккей уже почти десять лет, и единственный раз, когда я умудрился опоздать на самолет, удивительным образом совпал с моментом, когда я проявил к кому-то искренний интерес. Здесь есть прямая взаимосвязь. Мне необходимо оставаться сосредоточенным на карьере.

— Чувак, ты не можешь так… — Джейк шумно выдыхает и запускает руку в свои вечно растрепанные волосы. — Послушай меня, Коул. Хорош, пора завязывать с этой херней. Ты не можешь провести остаток своей жизни, принимая каждое гребаное решение исключительно на основе того, как оно отразится на твоем тренировочном графике или режиме сна. Это уже какая-то нездоровая херня.

— Я вовсе не…

— Нет, именно это ты и делаешь, — он награждает меня тяжелым взглядом, который обычно приберегает для своих нравоучительных лекций. — Единственные люди, с которыми ты проводишь время за пределами ледовой арены — это те из нас, кого ты и так видишь там каждый божий день. Вся твоя жизнь замкнута на игре. Баланс — это не твой враг, братан. С тех пор как погиб Нейт, ты ушел в хоккей с головой еще сильнее. Я все понимаю, правда, но в какой-то момент тебе просто необходимо сойти со льда на достаточно долгое время, чтобы наконец начать просто жить.

Эти слова бьют под дых куда сильнее, чем я мог ожидать. Я делаю судорожный, неровный вдох, застряв где-то между легким шоком и полнейшей растерянностью. В салоне воцаряется глухое молчание, нарушаемое лишь тихим бормотанием песни Эда Ширана из динамиков аудиосистемы.

— Я вовсе не пытаюсь быть конченым мудаком, вытаскивая на свет историю с Нейтом, — добавляет Джейк уже гораздо более мягким тоном, — но тебе необходимо иметь в жизни хоть что-то, кроме хоккея. Когда ты в последний раз делал что-то исключительно ради самого себя? Не ради своей чертовой карьеры?

Я сжимаю руль еще крепче, отчего кожаная оплетка жалобно трещит под моими пальцами, и открываю было рот, чтобы выдать порцию ответных аргументов. Но из города не вылетает ни звука. Я резко захлопываю рот, дико злясь на собственную неспособность выстроить хоть какую-то защиту. С тех пор как Нейта не стало, я действительно целиком и полностью посвятил себя игре. Каток — это место, где мы фактически выросли вдвоем, и когда я нахожусь на льду, окруженный глухими звуками влетающей в ловушку вратаря шайбы, скрежетом лезвий о поверхность и оглушительным ревом трибун, я получаю уникальную возможность заглушить ту огромную часть себя, которой теперь не хватает, и притвориться, что он никуда не исчезал — пусть даже на совсем короткий миг.

— Он не был мне кровным братом, — продолжает Джейк, — но он точно так же был частью моей семьи.

Я плавно останавливаю машину на запрещающий сигнал светофора и поворачиваюсь к нему, чувствуя, как сердце болезненно и тяжело стучит о грудную клетку.

Он хмурится, и его привычное легкое дружелюбие сменяется мрачной серьезностью. Натан и Джейк вместе играли в хоккей за колледж, а затем были одновременно задрафтованы в одну и ту же команду в качестве новичков. В те времена окружающие часто шутили, что Джейк — наш третий близнец. Пожалуй, это единственная причина, по которой я до сих пор не заехал ему кулаком по лицу. И это к лучшему. Скорее всего, именно он вышел бы победителем из нашей драки — у этого парня чертовски тяжелый левый хук.

— Я знаю, чувак, — наконец выдавлю я, ощущая, как плечи бессильно опускаются.

Он внимательно изучает меня, и на его лице читается глубокая задумчивость.

— Он бы очень хотел, чтобы у тебя все было хорошо, точно так же, как этого хочу я. Я не утверждаю, что твоё счастье — это обязательно Майя, но я правда убежден, что мир точно не рухнет, если ты просто напишешь ей это сраное сообщение. Позови ее на свидание или постучись в личку. Что там сейчас делает эта продвинутая молодежь.

Проведя ладонью по волосам, я выдавливаю из себя слабую улыбку.

— Даже не верится, что я всерьез готов выслушивать любовные советы от человека, который раз и навсегда завязал с любыми отношениями.

Джейк недовольно сужает глаза, и его лицо снова темнеет.

— Если бы у тебя сменилось четыре мачехи еще до того, как тебе стукнуло тридцать, ты бы прекрасно понимал, откуда растут ноги.

— Справедливо, — признаю я.

— И несмотря на полное отсутствие у меня познаний в романтических делах, я практически на сто процентов уверен, что пригласить девушку куда-нибудь — это вполне логичный первый шаг.

Я тихо усмехаюсь, улавливая отчетливые нотки раздражения в его голосе.

— Думаю, с этим я как-нибудь разберусь.

— Очень на это надеюсь, — его лицо наконец расплывается в довольной улыбке. — В конце концов, ты у нас теперь капитан.

Глава 7

Майя

Я резко вскидываю запястье в жалкой попытке перевернуть блинчик на сковороде и моментально об этом жалею. Вместо того чтобы изящно перевернуться, он упрямо расползается в перекошенный овал, из-за чего еще жидкое тесто нелепо сползает в уродливую кляксу. Прелестно. Я не считаю себя плохой хозяйкой, но ужины удаются мне куда лучше. На завтрак я обычно перехватываю злаковые батончики, поскольку вечно куда-то опаздываю. В умении нажимать кнопку повтора на будильнике я уже практически защитила докторскую степень. Вот серьезно, с какого перепугу Apple сделали стандартный интервал повтора именно девять минут? Что это за садистская математика такая?

Шорканье шагов за спиной заставляет меня обернуться через плечо.

— Утро, — хмуро бурчит Ава, появляясь на пороге моей крошечной кухни. Ее карие, как у олененка Бэмби, глаза полуприкрыты отчаянной дремотой, пока она оценивающе изучает плиту. — Это что, блинчики?

Перехватив лопатку с подставки для утвари рядом с конфорками, я вручную переворачиваю упрямое тесто. Они получились слегка темноватыми, далекими от идеальной легкости и пышности, но сойдут. Я надеюсь.

— На вид они, может, и не красавцы, но обещаю, что на вкус будут отличными.

Невнятно пробормотав что-то себе под нос, сестра плюхается на барный стул и буквально растекается по столешнице. Она прилетела только вчера и с тех самых пор безуспешно пытается отоспаться. Из-за изнурительных промежуточных экзаменов и задержки стыковочного рейса она едва держалась на ногах, когда самолет коснулся земли.

— Во сколько сегодня ужин? — интересуется она, шумно зевая.

— Мы еще даже не позавтракали, а ты уже грезишь об ужине? — я тихонько усмехаюсь ее предсказуемости. — Сбавь обороты, Ава.