Благородные устремления
Шрифт:
Однако, сейчас всё иначе.
Если верить мачехе, моё имя гремит за пределами этого отдаленного округа.
«Просто» покинуть Приграничье больше не получится. «Просто» начать своё дело - тоже.
Всё слишком запуталось. И наша связь с генералом на этом фоне видится мне не естественным течением дел, а моей собственной распущенностью в момент неопределённости.
Смотрю в ореховые глаза, блестевшие от света фонарей и молча предлагавшие мне решиться - пуститься в эту авантюру...
...и понимаю, что не смогу.
Не смогу предать свою мечту ради возможности завоевать его сердце путём подобной близости.
Несмотря на желание, которое испытываю, я должна остановиться: генерал мне не муж по законам княжества - и с последствиями придётся справляться мне одной.
– Благодарю за напоминание, мой господин. Я слегка забылась. Больше такого не повторится, - отвечаю, опустив глаза.
– С этого дня...
– протягивает генерал, продолжая удерживать меня, - подобная категоричность неуместна.
Вскидываю на него удивленный взор, но Итай уже отпускает меня и отступает на шаг.
– Идём, - произносит ровно и первым направляется в свои покои.
Внутри всё было также, как и семь дней назад: на полу перед жаровней лежали шкуры, постель казалась не тронутой... разве что подушка на кровати была одна.
– Думаю, после инцидента с Уной у тебя появились вопросы. Я могу на них ответить, - говорит генерал, скидывая верхнее одеяние по пути к столу и забирая оттуда кувшин с вином, после чего возвращается и усаживается перед огнём.
– У меня нет вопросов, - отзываюсь тихо и опускаюсь на шкуры рядом с ним.
– Нет? Никогда не поверю. Сегодня я сократил дистанцию и позволил тебе воспользоваться моей честностью. Почему отказываешься?
– спрашивает он и отпивает прямо из горла.
– Я не хочу задавать вопросы. Я хочу поблагодарить, - складываю руки перед собой и низко кланяюсь со всем возможным уважением.
– Что это?
– коротко отзывается Итай, по-видимому, не зная, как реагировать.
– Вы защитили меня перед семьёй. Я ещё ничего не сделала для вас, но вы уже помогли мне. Я не знаю, как мне расплатиться, - произношу из своего положения, не поднимаясь.
– Хватит, - Итай сам помогает мне выпрямиться одной рукой и садится напротив, чуть наклонив голову и рассматривая моё лицо.
– Этак мы за каждый поступок друг перед другом кланяться начнём.
– Я не желаю обесценивать вашу помощь, - упрямо качаю головой.
– Может, я желаю её обесценить, - сухо отбивает Итай.
– В таком случае, пожалуйста, поясните - почему?
– встречаю его взгляд прямо.
– Не понимаю, по какой причине ты так превозносишь мой поступок...
– отводит взгляд Итай, явно не желая отвечать.
– Вы просто пожалели меня?..
– предполагаю, настойчиво вынуждая его ответить.
– Я увидел в тебе себя. Довольна?
– уточняет у меня генерал и прикладывается к кувшину.
– Что вы имеете в виду?
– взволнованно переспрашиваю, - Неужели у генерала могла быть схожая ситуация внутри семьи?!
– Разумеется, нет. Кто вообще рискнёт ставить мне ультиматумы?
– хмыкает Итай, откидывая за спину светлые пряди, прилипшие к вискам от пота.
У него жар? От чего? От углей в жаровне? Или от алкоголя?..
– Расскажите?..
– мягко прошу и осторожно подобравшись поближе, аккуратно забираю кувшин. Не без страха под недовольным взглядом поднимаюсь на ноги и иду к столику - за небольшой чашей. Пусть думает, что я буду наливать ему...
– Моя мать...
– получив чашу с вином в руки, протягивает Итай и некоторое время смотрит на прозрачное вино, - хочет вернуть меня в столицу. Любыми способами. Даже через брак с той, что не сможет из столицы отлучиться - ни ради церемонии, ни ради супруга... Глава рода использует не самые честные методы, и я был бы доволен, если бы результат был нужен ей для сближения со мной... но это не так.
– Ваша матушка... старается для себя?
– очень тихо спрашиваю, внимательно наблюдая за его сосредоточенным лицом.
– Может, ты не знаешь, но у меня тоже есть братья и сёстры. И родные, и сводные по матушке - от её нового брака. Наш род - древний, и лишать его других наследников из-за гибели главы семьи Великий Князь позволить не мог, - отвечает Итай и выпивает из чаши.
– Меня матушка родила в семнадцать лет. Моих сестёр и младшего брата - в девятнадцать и двадцать один. Моих сводных братьев уже после тридцати пяти. У нас большая семья, и лишь я живу в Приграничье - все остальные вхожи во дворец с ранних лет.
Ого... В своё время я смогла узнать лишь о том, что его семья - довольно известная в княжестве. Я понятия не имела, насколько глубоки корни его рода!
– Если в вашем роду столько детей, зачем вашей матушке желать вернуть вас в столицу? Уверена, как любая другая многодетная мать, она вымотана своими чадами, - позволив себе недоверчивую улыбку, спрашиваю осторожно.
– Зачем?
– разглядывая пустую чашу в свете от огня, переспрашивает Итай, - Потому что ей нужен не я, а мой выгодный брак. И моя безупречная репутация защитника границы.
Сажусь на пятки, устроив кувшин в руках на коленях...
– Госпожа Ха’гон желает ещё больше укрепить свои позиции в столице?
– спрашиваю с лёгкой опаской.
– Ты всё правильно поняла. У госпожи Ха’гон большие амбиции, и муж, умерший за княжество, её вполне устраивает. А, вот, сын, назначенный генералом и оставшийся на границе неподконтрольным ей, не устраивает совсем, - произносит Итай и распускает завязки нательной рубахи.
Мой взгляд невольно соскальзывает с мягкой ткани на гладкую грудь, под которой мышцы рисовали идеально ровные фигуры на подтянутом теле... отворачиваюсь, вспыхнув факелом.
– Моя чаша пуста, - слышу замечание генерала.
Киваю, ещё не готовая вновь повернуться к нему.
– Ты не слышишь?
– спрашивает Итай совсем рядом с моим ухом, схватив кувшин на моих ногах за горлышко.
Он так близко?!
– Слышу, господин, - справляясь со сбившимся дыханием, отзываюсь и собираюсь налить ему в последний раз, как поворачиваю голову и встречаюсь с ним глазами.
Нос к носу.
– Ты забываешь обо мне: моя чаша всё ещё пуста, - произносит он проникновенным голосом...