Чтение онлайн

И он ждёт меня.

Мои нетвёрдые шаги ведут меня по этой артерии, рассечённой другим лезвием. Его. Я чувствую, как оно погружается в мою плоть, вонзаясь в моё сердце своим остриём, раскалённым докрасна пламенем этого ада.

Я иду, спотыкаюсь, поднимаюсь. Всё ещё ничего.

Я опускаю глаза на следы и вижу, что новое кровавое ископаемое моей истории добавилось к их бороздам. Моё. Мои ноги истекают кровью от бесцельного блуждания, от продвижения в этом небытие. Однако я продолжаю идти.

Наконец, два призрачных силуэта появляются в нескольких метрах от меня. Слишком далеко, чтобы я могла их узнать, слишком близко, чтобы я этого хотела. Их испуганные стоны вторит моему собственному смятению. Лающий страх занимает место в моём горле. Я стону, задыхаюсь.

В ужасе я подношу руки к своей шее. Жаждущие прорыть воздушный туннель в моей трахее, они раздирают плоть своими когтями, заточенными моей паникой.

Внезапно спасительная прохлада касается своей нежной лаской моей израненной кожи. Один за другим мои пальцы разжимаются, привлечённые успокаивающим голосом моего демонического стража.

— Страх ведёт в могилу, min sommerfugl.

— Я уже похоронена в ней, Дориан!

— Нет, твоя ещё не готова, чтобы её вырыли. Дыши, Эмилия. Дыши.

— Я не могу!

— Днём ты это делаешь. Что мешает тебе делать это ночью?

Слеза катится по моей щеке, онемевшей от его ускользающего прикосновения. Только в моих кошмарах я теперь способна плакать. Я поднимаю глаза на иллюзию его улыбки и плачу своей правдой:

— Ваше отсутствие.

Его присутствие тотчас исчезает в тумане моей вины. Встревоженная его оставленностью, я кружусь на месте в поисках его, ужасаясь снова потерять его, когда раздирающая душу жалоба раздаётся у меня за спиной.

Слишком близко. Слишком близко.

С замиранием дыхания я поворачиваюсь, отмеряя шагами свою дрожь, к источнику этого болезненного вопля. Моё сердце готово разорваться, мой страх кричит, готовый онеметь. Но я продолжаю. Мой взгляд следует за этим адским звуком до земли, где на коленях, рядом друг с другом, находятся два существа из моего прежнего мира.

Женщина со светлыми волосами устремляет за мою спину свои лазурные радужки, пропитанные ужасом. Её рот пытается что-то крикнуть, но её губы смыкаются от страха.

Справа от неё мужчина-брюнет немного старше её, с безбородым подбородком и серыми глазами, смотрит на неё, веля ей не волноваться. Он держится прямо, стоически, сурово. Безразлично. Словно эта драма — всего лишь дурная шутка.

Мрачное предчувствие внезапно заставляет меня сомкнуть веки. Я не должна быть здесь, я не хочу быть здесь.

Разбудите меня! Умоляю, разбудите меня! РАЗБУДИТЕ МЕНЯ!

Звук моего голоса разбивается о бастионы этого миража, усиливая его звучность, заставляя мои уши истекать кровью от его резкой тональности. Я стону от боли и открываю глаза.

Одним движением незнакомцы замирают, их взгляды отчаянно прикованы к моим безднам. Такой прямой взгляд, такой знакомый… такой похожий на мой. Это… О, Боже! Как я могла не узнать их…

— Папа? Мама?

Я рыдаю, я смеюсь, я повторяю эти слова снова и снова. Я нашла их! Их лица, их улыбки, их запахи. Я нашла их!

Эйфорическая, я падаю на колени перед ними, желая обнять их и никогда больше не отпускать. Я могла бы умереть в этом сне, если бы это позволило мне остаться с ними.

Но в тот самый момент, когда я собираюсь обнять мать, их головы внезапно запрокидываются назад, открывая моим ошеломлённым глазам белизну их шей.

Мама плачет, я слышу, как её гнев клокочет в моём сознании. Папа говорит мне, что всё будет хорошо, что мои лепестки никогда не увянут, что я буду жить для них вечно, что он пошлёт мне ангела с небес.

— Нет! — рыдаю я. — Вы послали мне демона, папа! Это всё, что вы сделали!

Он одаривает меня взглядом, полным абсолютной любви. Чистой, искренней любви, не затронутой никакой киноварной жидкости.

— Ты в этом так уверена, мой цветок?

Внезапно две красные линии появляются на их шеях, одним движением перерезая их жизнь, оставляя мне лишь их смерть.

Я кричу, кричу, кричу, когда струи крови обильно забрызгивают моё лицо. Я ничего не вижу, кроме красного. Красного, снова красного, пока не остаётся только это. И этот смех, отвратительный и презрительный, разражающийся, словно удар грома, посреди этого киноварного ливня.

Я ощупью ищу их тела, но моя молитва получает в ответ лишь пустоту.

— Нет, нет, нет. Умоляю вас, верните их! Верните их мне, Дориан! ВЕРНИТЕ ИХ МНЕ!

Гнилостное дыхание внезапно шепчет мне в ухо.

— Уверена ли ты, что хочешь этого, мой агнец?

?

Мокрая от пота, я резко выпрямляюсь в постели, грудь сдавлена тяжестью его появления. Словно моё тело хранит память о нашей первой и роковой встрече. Я пытаюсь замедлить дыхание, но моя ярость его ускоряет.

Напротив, пламя канделябра мерцает в такт нашему танцу с коброй. Отвратительное напоминание о той слабости, что позволила мне потеряться, на одно жалкое мгновение, в объятиях убийцы моих родителей.

Уже несколько дней у меня не было снов-реминисценций. Я отчаивалась — так же сильно, как и боялась этих снов. Но теперь я нашла их. И я больше никому не позволю их у меня отнять.

Я отбрасываю простыни и смотрюсь в трюмо. Красные следы от царапин пятнают белизну моей шеи — доказательство реальности, слишком ужасной, чтобы снова погрузиться в забвение.

Внезапно разрушительная лава накатывает на мои вены, заледеневшие от ненависти с обновлённым желанием. Мне жарко, я горю, я сгораю от желания пролить её на пол. Мои глаза мечутся к танто, спрятанному под подушкой.Как было бы легко заставить его следовать по прожилкам моей кожи, подставить свою нежность под моё лезвие, чтобы… Нет! Моя трусость не вернёт их, моя смерть никогда не воскресит их. Не больше, чем моя месть. Тем не менее, она теперь всё, что у меня осталось, всё, что позволяет мне ещё дышать.Всё?

Нет.

Он. Есть он. Тот, чьё отсутствие продолжает лишать меня дыхания.

Движением, полным убийственной ярости, я задыхаясь поворачиваюсь и убийственным взглядом смотрю на человека в рубашке, выкрашенной кровью. Того, кого он у меня отнял, того, кого я верну.

Ангела, папа? В таком случае, позволь мне вырвать ему крылья и утащить его в ад.

Глава 13

Накорми меня своей ненавистью

Дориан

Бальный зал, поместье Соулридж