Чтение онлайн

— Ничего, потому что ты ничто, min dreng22 . Ничто. Ничто. Ничто. Ничто. Ничто. Ничто…

— Остановитесь, умоляю вас, min farbror!23

— Хочешь быть её всем?

— Я им уже являюсь.

— Телом и душой?

— Нет.

— Тогда я повторяю свой вопрос, min dreng. Хочешь быть её всем?

— Да.

— Тогда убирайся отсюда!

Я разражаюсь громоподобным дьявольским смехом, вызывая проблеск понимания у моего самого давнего слуги.

Не утруждая себя задержкой на его зарождающейся скорби, я поворачиваюсь к нему спиной и быстро одеваюсь. Его жалобный шёпот лишь укрепляет мою волю прекратить этот унылый фарс.

— Дориан…

Наконец одевшись, я направляю свою горделивую осанку к нему, коварный оскал на моих властных губах.

— Это был последний раз, когда ты мог касаться меня таким образом. Надеюсь, ты будешь мне за это благодарен в своих расследованиях.

Его мощный подбородок дрожит от его слабости.

— Я… Я не понимаю, у нас было…

— Сделка? Пакт? Ну полно, Томас. Правила устанавливаю я, так что довольствуйся тем, чтобы молча следовать им. Я позволил тебе повеселиться, теперь моя очередь.

— Что это значит?

Я сокращаю расстояние между нами и выплёвываю своё разочарование в его искажённое болью лицо.

— Что я больше никогда не разделю с тобой постель.

— Дориан, — стонет он. — Нет… Умоляю тебя!

— Ради бога, Томас, не устраивай сцен! Оставь это женщинам и будь достоин в своих страданиях.

Гнев вторгается в его безвкусный рот.

— Это из-за неё?

— Что я больше не хочу твоего тела?

— Что ты хочешь её?

Я застываю при безмолвном упоминании этого имени, которое становится моей одержимостью. Да, я хочу её. Я даже не думаю больше ни о чём другом. Все эти годы, проведённые рядом с ней, не смогли утолить мою жажду по ней. Я хочу пить её, я хочу опьяняться ею до потери того немногого рассудка, что у меня остался. Умеренность больше не вариант в моей голове, преследуемой её присутствием. Если я хочу стать воздержанным, я должен стать пьяницей, чтобы обрести трезвость. Положить её в свою постель будет первым шагом к моему отречению. Она покинет мой разум в тот момент, когда я покину её тело.

Первое и последнее, которое я намерен прославить всей своей проклятой душой.

— Это не твоё дело, — шиплю я.

Он вонзает гневный указательный палец в мою грудь.

— Я имею на это право, Дориан! — мычит он.

Не в силах больше выносить его заразное прикосновение, я хватаю его палец, выкручиваю, пока его обладатель не начинает визжать, и с силой отпускаю.

— Твоё право заканчивалось на твоём языке на моём члене, — рычу я. — И я никогда не объявлял его вечным.

Спазм отчаяния пробегает по его сжатой челюсти, пока он изливает свою жалкую мольбу.

— Переспи с ней, Дориан. Воспользуйся её женским телом и вернись ко мне. Я не буду держать на тебя зла. Я буду ждать тебя.

Я разражаюсь смехом, усиленным ужасом, искажающим его черты. Как же хорошо причинять боль другому! Моё красноречие умеет быть под стать моему лезвию.

— О, Томас. Неужели ты готов выдержать сравнение? Я даже не пробовал её ещё, а уже представляю её вкус превосходящим твой.

— Но наши соития никогда не были подвержены твоему воображению.

— Правда? Как, по-твоему, мне удалось кончить в тебя?

Он отступает, словно я только что нанёс ему удар. Не то чтобы мне не хотелось, когда он так говорит об Эмилии. Изысканное видение его кишок, отданных на растерзание моему гневу, убаюкивает меня своим сладким теплом.

— Она никогда не захочет тебя внутри себя!

Я поднимаю забавную бровь.

— Такое впечатление у тебя сложилось вчера? До свидания, Томас, оставим наши ссоры гнить до следующего убийства.

Под его слезливым взглядом, пронизанным отвержением, я поворачиваюсь и быстрым шагом направляюсь к двери, когда его силуэт преграждает мне путь. Его крик разрывает тишину.

— Она не будет любить тебя! — скулит он. — Она никогда не испытает того, что я чувствую к тебе. Я… Я люблю тебя, Дориан. Больше, чем любой другой мужчина или женщина когда-либо сможет тебя полюбить. Больше, чем ты когда-либо сможешь полюбить себя. Останься со мной, мы могли бы быть счастливы вместе. Я мог бы сделать тебя счастливым. Ты даже можешь ходить в бордели или приводить девушек домой, мне всё равно! Лишь бы ты оставался со мной. Что угодно, только не бросай меня.

Слёзы текут по его скулам, покрасневшим от его ребяческого признания. Как трогательно! Я оставляю свой путь к выходу ради своего окончательного входа в ад. Глаза Томаса мечутся при моём приближении в поисках отвратительной надежды, которую мой резкий тембр берётся убить.

— Ты был бы готов разделить моё тело, но разделил бы ты и мой разум?

Его ненависть к моей бабочке изрыгается в его ответе:

— Я сумею очистить эту шлюху от твоего.

Мой гнев тотчас обрушивается на его горло. Я сжимаю его голосовые связки, желая навсегда заставить их замолчать. Никто не имеет права оскорблять её! Никто не имеет права осквернять то, что принадлежит мне! Нет, даже я.

Его задыхающиеся глаза наливаются кровью, и вид их смерти делает их впервые привлекательными для меня. Я ослабляю хватку, внезапно вспомнив, что нападаю на полицейского. Виселица подождёт, пока рот Эмилии укроется в моей шее.

Его румяный цвет лица бледнеет, пока он с трудом глотает глоток воздуха. Я вонзаю свой взгляд в его, снова ставший таким же мрачным, как и его жалкое существование.

— Ни один мужчина и ни одна женщина не смогут этого сделать, Томас, — вкрадчиво шепчу я. — Знаешь, почему?

Я приближаю свои сатанинские губы к его уху.

— Потому что я предпочёл бы умереть, чем позволить им это сделать. Так что, если некрофилия не твой скрытый порок, уйди с моего пути, Томас. Или…

Мои пальцы проскальзывают в его приоткрытый рот и резко выдёргивают его язык.

— …я мог бы отрезать это право, которое я тебе даровал.

Я отпускаю его ошеломлённую мышцу, вытираю его едкую слюну о своё пальто и толкаю его плечом. Моя рука поворачивает ручку, открывая дверь под последнее задыхающееся предупреждение:

— Ты сломаешь её, Дориан. Потому что это всё, что ты умеешь. Ломать.

Я улыбаюсь своей уверенности в светловолосой девушке и бросаю через плечо свой ответ, воплощённый моей верой в неё.

— Нельзя сломать то, что уже сломано, Томас. Можно только починить. И мы сделаем это вместе.

Я наконец покидаю квартиру, спеша поскорее найти разрозненные кусочки моей ученицы, божественно смешанные с моими. Да, мы сделаем это вместе.

Наш вечный хаос.

Наша бесконечная гармония.

Наш бессмертный дуэт.

Глава 12

Ангел, пришедший из ада

Эмилия

Комната Эмилии, поместье Соулридж

Холланд-парк, Лондон

14 августа 1888 года

Кровавая тропа простирается передо мной. Киноварная бесконечность в бесконечной ночи. Чёрные бабочки снова затаились в моих внутренностях, я с трудом поднимаюсь, когда погребальный звон снова раздаётся во тьме. Этот смех. Ужасный, предвещающий конец всему. Проклятие моего существа, уничтоженного его жестокостью. Я знаю его. Я живу с ним с незапамятных времён.