Чтение онлайн

Э-эх, что сейчас говорить… Было всё, было. Ушло, истаяло, растворилось, пропало, мелькнуло тенями прошлого на потолке в ночи бессонницы. И зачем старому еврею в Германию? Кто бы раньше сказал, а кто бы поверил… А сейчас что — куда дети, туда и внуки, куда внуки — туда и мы.

— Соня стирает, я выкручиваю.

На Хануку в синагоге оркестр заиграл фрейлахс, и пока наша молодёжь жалась у стеночек, старики, образовав живую цепь, стали танцевать. Они лихо неслись по залу, отбивая каблуками дробь и веселясь от души. Я тоже, положив кому-то руки на плечи, прошла круг, другой и, почувствовав, что не выдерживаю темпа, запыхалась, отошла в сторону отдышаться.

А наши старики как ни в чём не бывало неслись в танце своей юности, молодея на глазах. И глядя на их родные повеселевшие лица, я подумала: да, сильна ещё старая гвардия. То железное поколение, которое вынесло на своих плечах всё: войну, и разруху, и Сталина, и Брежнева, и перестройку, и эмиграцию. Они поддерживают нас, так часто падающих духом, они бегают по дешёвым рынкам и «Альди», экономя наш «социал», они водят наших детей в детсад и в школу, пока мы учимся на арбайтсамтовских курсах, они… Да что мы здесь без них.

«Соня стирает, я выкручиваю…» Дорогие мои старики, будьте здоровы, счастливы и живите долго. Потому что пока вы живы, мы можем позволить себе оставаться детьми.

1997

Шум, гам, скандал — что такое? Предвыборное собрание в синагоге. С кличем «Русские идут» пришло в волнение местное еврейство. Вспенились, забурлили, заклокотали, заговорили на два языка общины. Где два еврея — там три мнения. Евреи — нация вождей.

«Русские рвутся к власти, хотят участвовать в правлении синагог».

— Соломон, что это такое? Они же по-немецки едва-едва. На молитву не ходят.

— А кто сказал, что с еврейским Богом надо говорить по-немецки? Ваш раввин?

— А почему, собственно, «русские»? Циля, как тебе это нравится? Там в отделе кадров мы евреи, а здесь в синагоге — мы русские…

— А мне вообще здесь ничего не нравится.

— Да дайте же сказать Рабиновичу!

— Я за справедливость и демократические методы правления. Здание старой синагоги продали? Продали. А где моя доля?

Шум, гам, спор, разноголосье.

— Сёма, он «из наших»? Нет? Тогда я за него не голосую. Принципиально. Чьи интересы он выражает?

— Товарищи дорогие… Что спорить, мы в храме, здесь все евреи, все друг другу братья…

— Правда, один брат живёт в особняке, ездит на «мерседесе» и имеет свою фабрику, а другой — в комнате общежития, имеет свой «социал» и карточку на проезд после девяти часов утра. А причина в том, что один приехал на двадцать лет раньше другого. Главное — всё сделать вовремя. А тут не успели приехать, как в стране кончились деньги!

— Раньше «социала» не было!

— Зато была работа.

— Если ты такой умный, то почему ты такой бедный?

— Роза, кого мы выбираем? Кого? Что эта дама собирается в правлении делать? Я её на рынке недавно встретила, так она даже предвыборную платформу толком рассказать не могла. Что она нам даст?

— А что тебе надо?

— Пусть устроит на работу моего зятя.

Шум, гам, выкрики.

— Да дайте же сказать Рабиновичу!

— Я требую справедливости и демократических методов правления. Старую синагогу продали? А где моя доля?

— Фима, так кого они выдвинули? Это он на благотворительности себе такие щёки наел?

Шум, гам, пререкания.

— Да они на наши еврейские деньги дворцы себе построили, самолёты купили!

— А что, у вас было много денег?

— Голосуйте за Рабиновича! Он нам поможет!

— Никогда! Он себе только и поможет. Тоже мне кандидат, выскочка. А чем я хуже?

— Моня, да кто нас спросит? Кому мы нужны? Они же все купленные…

— Товарищи, мы собрались все здесь, чтобы спокойно обсудить…

— Долой Рабиновича!

— Я за справедливость и демократические методы правления. Здание старой синагоги продали, где моя доля?

— Соломон, я всё понял, мы можем спать спокойно. Мы победим. «Русские» никогда не договорятся.

Шум, гам, скандал — предвыборное собрание в синагоге.

В результате выбрали не того, не туда и не так.

Евреи — нация вождей.

И ещё один год прошёл… И ещё год. Время летит сейчас так быстро. Это не то, что раньше, когда за день успевал переделать сто дел. А теперь что, встал — лёг, встал — лёг, с Новым годом!

И опять Ханука [4] . И опять зажигают свечи. А под их свет так хочется чего-нибудь тёплого, доброго, хорошего… Чтоб душа развернулась, запела, воспряла, как когда-то в далёкой молодости, чтоб хотелось смеяться звонко, от всего сердца… Под новый год всем хочется того, чего нам всем так остро не хватает, что в дефиците всегда, — положительных эмоций.

Сказать, что в здешней жизни их стало больше, увы, не могу. Как говорит моя жена Фира, когда мы только приехали и жили на марки, то она на маленькие деньги могла купить в универсаме большую тележку еды и сделать обед на три семьи. А теперь она на большие деньги покупает маленький кулёк и кормит только меня. В общем, тогда с марками было значительно веселее, чем сегодня с еврами.

Во-первых, мы приехали из бедной страны, от грошовой заработанной пенсии получили незаработанную социальную помощь и враз стали богатыми. Нам с Фирой хватало даже на то, чтобы посмотреть мир. Особенно Европу, которую раньше могли видеть только по телевизору. Мы ходили по Берлину, Парижу и Вене, зажав наши пятьсот марок в кулаке, и чувствовали себя Рокфеллерами. И соответственно запас положительных эмоций был больше.

А теперь, привыкнув жить в богатой стране, неожиданно очутились в бедной, и одна карточка на проезд в общественном транспорте стоит четверть нашего пособия.

Правильно говорила моя соседка Дуся в Днепропетровске, когда её муж приходил с работы трезвым, — к хорошему лучше не привыкать. Вот оно, еврейское счастье — не успели приехать в богатую страну, как в ней кончились деньги.

Но не будем о грустном. Не только же в деньгах счастье! У нас есть свои радости. В конце концов, на наших балконах стоят сателлитные тарелки и мы смотрим программы на родном языке. Поэтому нам всегда есть о чём поговорить. Что там в очередной раз сделал Путин и почему у стариков отняли льготы.