Чтение онлайн

Когда князь вернулся, принцесса уже успела вытереть навернувшиеся слезы и успокоиться — на сегодня переживаний оказалось предостаточно. А он принес не только письмо, но и деревянный поднос с чаем и ее любимыми спелыми клубникой и личи — она невольно улыбнулась, заметив, что он ничего не забыл.

«Писарь Цзинь втайне встречался с женой генерала Чжоу. Они говорили наедине в саду, я за ними проследил. Содержание разговора установить не удалось — но факт сомнений не вызывает. Приказ Вашего Высочества не приближаться к людям генерала был нарушен. Кроме того, я узнал, что среди советников генерала Чжоу находится Ван Ци, сын последнего князя Бэйчань из рода Ван, старший военный советник при дворе императора. Он действует в наших интересах. Мы приняли решение перехватить знак императора и отстранить генерала Чжоу от дел. Ожидаю дальнейших распоряжений».

Внимательно перечитав письмо несколько раз, Цао Мэй нахмурилась и потерла лоб. Что-то здесь было не так.

Ван Ци. Она помнила это имя из свитков, оставшихся от предыдущей династии: Ван Ци был сыном предыдущего князя, последнего представителя северной династии Ван, которая правила в провинции Бэйчань до того, как отца сослали из императорского двора, — а теперь служил при дворе, при предыдущем генерале императорской армии и при нынешнем. Обыкновенно правителю, который выслал семью и лишил уезда, не служат. Такого правителя, скорее всего, терпят.

Может ли Ван Ци действовать заодно с северянами, если отец, пусть и не по своей воле, когда-то лишил его законных владений рода? Да, но лишь до тех пор, пока ему выгодно это сотрудничество. На самом деле ему не нужна дружба ни с севером, ни с востоком — ему нужен трон. Когда север ослабнет в войне с юго-восточной армией, для наследника не составит труда предъявить свое право и свергнуть ныне правящий клан Цао через переворот в провинции. А когда он займет северный престол, то вся показная дружба с юго-востоком пойдет прахом; и война начнется снова, и круг так и не замкнется.

Цао Мэй подняла глаза и взглянула на князя, который невозмутимо пил чай из фарфоровой пиалы с голубым узором.

— Отец, мы должны остановить войну, — негромко проговорила она, сжав свиток в руке. — Я была далека от нее, но в Академии нам рассказывали все. Я знаю, что север слабеет, что армия генерала Чжоу вытеснила нашу армию из горных районов и теперь сужает полукольцо, загоняя обратно на север. Когда север проиграет, твой авторитет уже не будет так же надежен, и Ван Ци придет и заявит права на престол. Что будет с нами? Что будет с тем, что ты так долго строил? После его правления, если вдруг он, конечно, не возьмет наложницу и она не родит ему сына, у него останутся целых три дочери, и тогда снова начнется война внутри одного клана. Доктор Си учил меня играть в вэйци. Иногда стоит пожертвовать одним камнем, чтобы выиграть пять.

— И что ты предлагаешь? — нахмурился князь. Дочь стояла у окна в форменном сером ханьфу Академии, перепачканном на полу темницы, но ей не было дела до того, как она выглядит: ее глаза горели, она хорошо понимала, о чем говорит. — Мои советники говорят разное. Тянут впятером одну повозку. Одни хотят собирать армию и наступать, другие — наоборот, отступить, накопить силы и ударить через некоторое время…

— Я не предлагаю ни отступать, ни идти в атаку, — ответила Цао Мэй спокойно и мягко. — Если ты все еще хочешь прекратить тиранию императрицы, то сначала нужно устранить такую угрозу, как Ван Ци. Нам нужно договориться с генералом Чжоу. Хотя бы на время. Хотя бы ненадолго. И раскрыть ему глаза на то, что рядом с ним есть предатель… а может быть, и не один, наверняка у Ван Ци есть сторонники.

Князь поднялся, подошел к ней и взял за плечи. На желтоватой бумаге в окне отразились две тени, одна высокая и широкоплечая, другая — маленькая, хрупкая напротив нее.

— Генерал Чжоу верен императору… и императрице. Его отец служил и не задумывался, и он чтит память отца.

— Он может и не знать подробностей, — возразила принцесса. — Нужно сделать так, чтобы узнал.

— Многолетнюю вражду не прекратить одним разговором, — серьезно спросил Цао Юань. — И кто же ему все это объяснит?

— Мы, — спокойно ответила Цао Мэй.

Глава 32

Луна вышла на холодно-синее северное небо и пролила серебряный свет на остывающие холмы. Лето выдалось на редкость жарким, и от земли поднимался пар, а густая и свежая зелень выгорела на солнце, приобретя желтоватый оттенок. По-летнему крупные и колючие звезды высыпали над долиной, и небо смотрело на землю тысячей мерцающих глаз.

Всю ночь князь Цао Юань не мог уснуть. Старательно прогоняя из воспоминаний минувшее утро с едва не свершившейся казнью, он долго ходил в своих покоях из угла в угол, мерил комнату шагами, а доводы принцессы — логическими рассуждениями.

Если Ван Ци, наследник ранее правившего северного клана, сейчас действует с ними заодно, значит, он против генерала Чжоу Мина. Однако все идет к тому, что поражение в войне потерпит север, а не юго-восток: невзирая на победы в отдельных битвах, общая картина пока складывается не совсем в пользу князя. Разумеется, еще есть шансы отыграться, но…

Для заговорщика будет выгодно почти любое положение. Если падет север, то имя князя будет обесчещено, клан, скорее всего, свергнут, и Ван Ци получит свою власть и северную провинцию. После этого новый правитель реформирует армию, издаст новые законы, найдет сильных союзников и снова набросится на юго-восточные земли, чтобы добраться до императора уже не как военный советник, но как враг. Тогда все империя погрязнет в одной бесконечной и безумной войне.

Чтобы удержать престол, нужно было пожертвовать одним камнем вэйци. А именно — многолетней враждой с юго-востоком. Будет тяжело примириться после того, как люди убивали друг друга, кто-то был в плену, кто-то терял друзей и близких, но это важный шаг, без которого не будет большого мира.

Для этого нужно договориться с генералом Чжоу о том, что северяне отзовут войска и не станут никак задерживать чужаков. В свою очередь, от него стоит потребовать лояльности и хотя бы временного перемирия. Князь не знал истинных целей его визита в южную провинцию, но рассчитывал вскоре выяснить. И, наконец, престол… Престол южной провинции по праву принадлежит Цзинь Сану, так как наследник жив и в добром здоровье. В лучшем случае стоило бы вернуться к их разговору, который произошел в тронном зале пять лет назад: о том, что стоит вернуть Цзинь Сану провинцию Наньхэ.

В тот год сестра, вдовствующая императрица Хуан Цяньсин, особенно сильно сжала тиски. Налоги на северную провинцию выросли втрое; торговлю с соседними землями почти полностью перекрыли, объявив, что тракт Сяолу и горы являются частью Империи. С границ доносили, что она готовит большой поход: хочет раз и навсегда покончить с «северным мятежником», который был виноват лишь в том, что занимал вторую очередь на престол после ее сына, и единственной преградой на пути имперской армии к его границам была южная провинция Наньхэ, которую держал клан Цзинь. Провинция считалась не самой благополучной, но достаточно крепкой для того, чтобы удержать армию. Клан Цзинь был верен императору. Точнее — императрице. Они присягнули ей, они платили налоги в столичную казну, они предоставляли свои дороги для прохода имперских войск и обеспечивали рекрутов. Если бы императрица решила напасть, земли клана Цзинь пропустили бы ее армию через свои земли, как нож пропускают через масло.

Цао Юань понимал это. Его советники твердили одно и то же: «Юг — это ворота. Если мы не запрем их, нас раздавит огромная императорская армия», а он внутренне сопротивлялся. Князь Цао не хотел войны лично с кланом Цзинь: много лет назад он любил ту, которая выбрала Цзинь Вэйлина, и из уважения к ее памяти и ее выбору он все пытался договориться миром. Но мира не получалось. Все время его круглый камень оставался зажатым в углу, и императрице Цяньсин достало бы одного хода, чтобы перекрыть ему дыхание.