Чтение онлайн

— Где ты этому научился? — Талик положил мешочек на стол, развернувшись ко мне, без обходных манёвров.

— В лесу хватает интересных мест, мимо которых не хочется пройти, — ответил я. — А знания я получал от разных людей, в разных местах. Алхимией занимался раньше, мази и отвары для полевой работы. Нужна мастерская и компоненты, которых у меня пока нет. Поэтому и обратился в Гильдии, а дальше сотрудники посоветовали куда пойти. Ничего такого, что стоило бы внимания.

— Вижу, — Талик выстроил мешочки в ряд на столе и постукивал по ним пальцем, по очереди, перебирая мысли. — Такой сбор, чистый, без посторонних включений, с правильным срезом и сушкой, за одну неделю в незнакомом лесу. Либо тебе сильно повезло, либо ты понимаешь, что делаешь. Я ставлю на второе.

Он помолчал, разглядывая листья кустарника на просвет, и перевернул их, проверяя изнанку.

— Вот что я предлагаю тебе, парень. Мастерская в твоём распоряжении, вечерами и в любой свободный час, когда она не занята другими. Плата травами и тем, что ты приносишь из леса. Материал такого качества мне нужнее монет, у нас хроническая нехватка хороших ингредиентов, потому что те, кто умеет собирать, не ходят в здешний лес, а те, кто ходит, собирают так, что половина идёт в отвал. Сам должен понимать, что хороший травник на вес золота, а все больше готовы задания Гильдии выполнять, чем помогать в других сферах, — покачал Талик головой. — Когда у меня будет время, покажу кое-что из местной практики, чему тебя, возможно, не учили. Когда времени не будет, мастерская всё равно открыта. Но, опять же, как я и говорил, в приоритете сотрудники корпуса. Ну и я буду не против, если ты будешь им помогать или выполнять их маленькие просьбы. Заодно посмотрим на тебя как на алхимика. Не так же ты просто решил этим заняться, верно? — рассмеялся он под конец, изучающе прищурив глаза.

Условия были обоюдно выгодными, и я согласился, протянув ему руку. Талик пожал её крепко, жёсткой ладонью, и улыбнулся снова, на этот раз тише, довольный своей удачей.

Хенг с его котлами и рунным оборудованием остался на улице Медников, за кислотным запахом и закрытой дверью. Старик не разглядел, что именно стояло у него на пороге, и узнает об этом нескоро, если узнает вообще. Впрочем, он сам мне открыл иной путь своим отказом, так что, возможно, так и надо было.

С этого дня город выстроился в рабочий порядок, к которому моё тело привыкло ещё в прошлой жизни, когда каждый сезон в заповеднике начинался с утренних обходов и заканчивался вечерней записью в журнал.

Утром Гильдия и доска заданий, короткий обмен кивками с женщиной за стойкой. Потом восточные ворота и лес за пологим холмом, где мана густела с каждым шагом вглубь. Сбор и разведка до вечера, отчёт на стойку, и дальше через полгорода к целительскому корпусу, где Талик ждал материал, а мастерская ждала меня.

Целительство мне было нужно как дополнительная практика, и именно в этом направлении у меня оставались серьезные пробелы, которые давно пора было закрыть.

Ирма научила меня работе с ядами и боевой алхимии. Сорт в Вересковой Пади дал базу по общим составам и мазям, которые, скорее, подходили для самолечения.

Но работа с ранами и внутренними кровотечениями, вывод чужого яда из крови, когда счёт идёт на минуты — в этих вещах я шёл на опыте и интуиции, без настоящего знания, и разница в критической ситуации могла стоить жизни, моей или чужой. А ведь я еще не изучал местные болезни не только человеческие, но и звериные. К этому тоже нужен особый подход.

В лесу я работал один. Иногда рядом оказывались люди, торговые обозы на тропах или другие авантюристы, и любой из них мог получить ранение, для которого моих нынешних мазей было недостаточно. Лечебные составы, привезённые от Сорта, были сделаны под меня и под мои задачи, а здешняя школа целительства работала иначе, с иными компонентами и собственной логикой работы с телом.

Талик, когда у него появлялось свободное время, и я был в корпусе целителей, учил внимательно и точно, без слепого следования правилам. Он задавал вопросы, слушал ответы, уточнял, откуда я взял свой метод и почему считаю его рабочим, и только потом показывал поправку. Когда я объяснял, он кивал и показывал, где мой подход совпадает с местной практикой, а где я делаю лишнее или упускаю шаг, который в здешних условиях экономит время. Да и вообще старик очень любил поболтать на тему целительства и различных составов, и это позволяло мне узнать гораздо большее, чем я изначально рассчитывал.

Два профессионала из разных школ — мы обнаруживали между собой больше общего, чем я рассчитывал. Талик знал травы на уровне десятилетий практики, по запаху сока на изломе и текстуре листа между пальцами. И когда я показал ему свою технику консервации мази с помощью насыщенной глины, он замолчал на целую минуту, повертел образец в пальцах, понюхал, лизнул кончиком языка и молча полез за записной книжкой.

Про Хенга старик вспоминал с явным наслаждением и каждый раз, когда разговор касался оборудования или редких компонентов, добавлял пару фраз. Из всего этого постепенно складывалась картина давнего знакомства, перешедшего в тихую вражду двух стариков, каждый из которых считал другого упрямым дураком, но ни один не мог отказать в профессионализме.

В Гильдию я в очередной раз пришёл к открытию, через рыночную площадь. Женщина в квадратных очках приняла мой отчёт по вчерашнему заданию, пролистала пометки, задержавшись на описании звериной тропы у северного ручья, и убрала формуляр в стопку.

— Новые задания на зверей внизу справа, — она кивнула на доску, не поднимая головы от журнала. — Рогатые кабаны снова вышли к дороге, четвёртая жалоба за неделю.

Кивнув ей, я к доске все же не подошёл. Задания на зверей сегодня ждали, потому что накануне вечером Талик дал мне рецепт двух пилюль против местной лихорадки, которая каждый год к концу осени косила портовый квартал, и городские запасы лекарства подходили, увы, к исходу. Где-то задерживались поставки, а где-то компоненты были недостаточного качества — по словам целителя, это привычная картина.

Рецепты Талик разложил по шагам, подробно и с примечаниями на полях. Один из компонентов, смолистый сок кустарника из тенистых низин, я ещё не собирал, но по описанию листьев и приметам места произрастания, влажная тень и мшистый грунт у воды, понимал, где его искать.

Из города я вышел на рассвете, когда стражники на восточных воротах ещё допивали утренний отвар из жестяных кружек. Жетон на груди мелькнул в свете факелов, старший из дежурных махнул ладонью, не вставая со скамьи, и я прошёл мимо, ускоряя шаг на подъёме к холму.

Первые часы я двигался по изученным участкам, собирая то, что отметил для себя в прошлые выходы. Ветка серебристого кустарника от второго ручья, несколько корневых отростков горной камелии с глубокого яруса, где мана пропитывала почву плотнее и корни набирали силу.

Лес принимал меня как нейтральную часть окружения, и хотя до роли своего было далеко, но опасности от моего присутствия он уже не ждал. Мелкие звери не прятались, продолжая заниматься своими делами, рогатая куница мелькнула в подлеске, даже не замедлив шаг, а пара птиц с хвостовыми перьями в ладонь длиной спокойно кормилась на низкой ветке в десяти шагах от тропы, по которой я прошёл.

Стоило зайти поглубже в лес, как где-то в глубине моей души проснулась Ивара, что тут же отозвалось в покалывании татуировки мягким ровным током, и через её восприятие я ловил отголоски лесной жизни вокруг, не вмешиваясь, просто позволяя информации течь через каналы.

Здешний лес отличался от Предела и от Серебряных Ключей, мана здесь была теплее и гуще, с привкусом влажной земли и перегноя, и Голос зверя проходил через неё с меньшими потерями. Это ощущалось как разница между разговором в чистом поле и разговором через стену, слова те же, но слышимость другая.