Чтение онлайн

— Платить, — повторил он, перекатывая слово на языке. — Каждый второй, кто заходит в эту дверь, готов платить. Три монеты за час, думают они, и вот уже можно ковыряться в моих котлах, ронять мои склянки и тратить компоненты, за которыми я ездил в горы два дня верхом.

Громкость голос набирал постепенно, мужчина вскипал, будто чайник.

— Приходят без опыта и без малейшего представления о том, сколько стоит каждая рунная вставка на этом оборудовании. С руками, мать его, от которых воняет полевой грязью, и хотят варить зелья, которым они учились по чужим запискам на оборотной стороне кабацких счетов. А когда я отказываю, бегут жаловаться в Гильдию, что Хенг слишком дорого берёт, Хенг никого не пускает, Хенг плохой человек.

Хозяин лавки вышел из-за стола и двинулся ко мне, жёлтые пальцы сжимали край передника, и каждый его шаг вбивал в воздух очередное предложение, слова звучали всё жёстче, переходя из жалобы в давление. Видимо, допекли старого мастера, а я просто попался под горячую руку.

— Моё время стоит дороже, чем вся твоя котомка вместе с содержимым, парень. Моё оборудование стоит дороже, чем ты заработаешь за год на заданиях с проклятой доски. И если ты думаешь, что пришёл сюда с тремя медяками и правом меня о чём-то просить, то ты ошибся дверью и городом.

Я стоял у входа и слушал. Информации в монологе, которая могла бы быть полезной, не было, только напор, рассчитанный на то, чтобы собеседник начал оправдываться или извиняться за потраченное время. Сорт в Вересковой Пади поначалу встретил меня похожей стеной недоверия, разве что тише и хитрее, и работать с ним я начал только после того, как принёс ему материал, который алхимик не мог проигнорировать. Да и никто бы на его месте от такого не отказался.

Хенг замолчал, уставившись на меня в ожидании реакции. Пальцы подрагивали на краю передника, и вся его поза требовала стандартного ответа.

— Понял, — я кивнул. — Спасибо за потраченное время.

Развернулся, толкнул дверь плечом и вышел на улицу. Дверь за мной прикрылась тихо, без хлопка, и едкий дух мастерской остался внутри, а снаружи пахло сточной канавой и нагретым камнем.

По проулку я дошёл до площади с фонтаном и свернул в сторону рынка, где утром видел лоток с горячими лепёшками. Что-то как-то после этого разговора я вспомнил, что ел давненько, вот и голод напомнил о себе. Впрочем, и обижаться на алхимика я не собирался — мало ли какие причины у человека. Да и меня предупреждали, что с ним не будет легко.

Лепёшки были толстыми, с начинкой из пряного мяса и какой-то местной зелени, от которой пощипывало нёбо. Я съел две штуки, стоя у каменного парапета, пока торговец, молчаливый мужик с обожжённой половиной лица, жарил следующую порцию на плоской сковороде, подкладывая угли.

Ну что же. Раз первый вариант не сработал, то возьмемся за второй.

Целительский корпус занимал угол в другом квартале, за рядами ремесленных мастерских. Приземистое каменное здание с широким входом, над которым висел зелёный герб, стилизованная ладонь с листом на ней. Тёплый запах трав я уловил ещё за два поворота, с горьковатой нотой полыни, совсем не похожий на кислотную тяжесть Хенговой мастерской.

У входа в здание стоял молодой целитель в коротком халате, перехваченном поясом, и перебирал связку сушёных корней, сортируя их по деревянным лоткам. Увидев меня, парень поднял голову и задержал взгляд чуть дольше обычного, быстро скользнув по жетону Гильдии на груди и серебристым прожилкам на руках. Удивления как такового на его лице не было, но кивнул парень мне коротко и чуть торопливо, и по этой торопливости я понял, что новость о моём визите к Хенгу добралась сюда раньше меня. Нет, конечно, может он и привык, что в их корпус постоянно захаживают авантюристы, но тогда и взгляд был бы другим.

В маленьком портовом городе слухи двигались быстрее ног, и кто-то из соседей алхимика, пожалуй, уже пересказал подробности визита через забор. Разговор Хенга со мной занял минут десять, перекус у рынка ещё столько же, и этого хватило. Да и орал алхимик, нисколько не стесняясь, что кому-то помешает.

— Мне нужно поговорить с главой корпуса, — обратился я к целителю. — Наставник Олав из Гильдии упоминал, что здесь можно работать с алхимическим оборудованием.

Парень отложил корни и, коротко кивнув, исчез за дверью, шаги его затихли в глубине коридора. Оставшись у входа, я за неимением другого разглядывал герб над дверью и каменную кладку, добротную, с тёмными прожилками раствора между блоками, строили на совесть, лет сорок назад, если судить по износу ступеней. Впрочем, я не эксперт и могу ошибаться.

Глава корпуса вышел сам, и уже по тому, как он двигался, стало понятно, что передо мной человек совсем другого склада, чем Хенг. Маленький сухой старик с быстрым взглядом и морщинами от привычки щуриться, вглядываясь в мелкие детали. Руки у него были чистыми, но с въевшимися травяными пятнами на подушечках пальцев, и ногти обрезаны коротко, под самый край.

Старик оглядел меня целиком, задержавшись на серебристых прожилках татуировки, и широко улыбнулся, без всякой официальности, с откровенным удовольствием на лице.

— Значит, ты тот парень, который зашёл к Хенгу, выслушал всё до конца, кивнул и ушёл, — он прислонился плечом к дверному косяку, скрестив руки. — Без поклонов и подарка, ну даешь…

— Без подарка, — подтвердил я. — Не вижу смысла что-то дарить человеку, когда мы не знаем друг друга. Тем более я просто хотел арендовать помещение под свои нужды, а не выстраивать с ним отношения.

— Правильно, — старик качнул головой, и в его прищуре мелькнула весёлая злость. — Хенг давно забыл, что хорошее оборудование само по себе не делает мастера. Ему полезно вспомнить это, да. Заходи, поговорим внутри.

Внутри корпус был просторнее, чем выглядел снаружи. Длинный коридор вёл мимо открытых дверей, за которыми виднелись рабочие комнаты с лежанками и полками, и в каждой пахло по-разному, травами и мазями, где-то и вовсе йодистым и острым. Старик провёл меня в дальнюю комнату, где стоял стол с оборудованием, попроще, чем у Хенга, но рабочим и ухоженным.

— Талик, — представился он, усаживаясь на табурет и жестом указывая мне на второй. — Я здесь главный, хотя слово «главный» означает только то, что мне достаётся больше работы, чем остальным. Уж такова моя доля, — весело усмехнулся старик. — Что ты умеешь и что тебе нужно, парень? Все же не каждый день к нам приходят авантюристы, да еще и не за исцелением.

Я снял котомку с плеча и развязал верхний клапан. Образцы трав, собранных за прошлые выходы в восточный лес, лежали в отдельных мешочках, перетянутых бечёвкой, каждый подписан угольком на ткани. Корневище горной камелии и пучок стеблей с серебристыми волокнами, плюс горсть сухоцвета и листья широколистного кустарника от опушки у второго ручья.

Талик взял первый мешочек и развязал его, понюхал содержимое и растёр между пальцами. Поднёс к свету из окна, оценивая цвет и структуру, потом взял второй, третий, и с каждым образцом его движения замедлялись, а прищур становился внимательнее. Он перебирал волокна камелии кончиками пальцев, проверяя плотность, и я видел, как меняется его лицо.