Чтение онлайн

— Разве ты не обычный Вилли Ломан?

Его всегдашняя ослепительная улыбка стала болезненной

— Мне нравится думать, что я более успешен, чем это, мистер... э-э... — Он перегнулся через стол, чтобы протянуть руку — Мне жаль. Я не расслышал вашего имени.

Я взял его за руку, затем за запястье, железной хваткой и оскалил зубы в волчьей ухмылке

— Калибан. Приятно познакомиться, Ломан.

Улыбка исчезла с его лица еще до того, как Нико возник у него за спиной и приставил нож к его горлу.

— Что за черт? — Он начал вырываться из моей хватки, но замер, когда по его шее потекла тонкая алая струйка.

— Острый, не правда ли? — Сказал я сочувственно — Нико действительно любит заботиться о своих игрушках.

— Это не игрушки — предостерег Нико, его клинок был неподвижен, как камень — Это скорее образ жизни. Философия. Его губы приблизились к уху Феллоуза, и он безмятежно прошептал: — Возможно, даже религия

От этого у кого угодно мурашки по спине пробежали бы. Черт возьми, да заставь ты эти позвонки встать и прогуляться, если уж на то пошло. Я наклонил голову и беспечно предложил:

— Может, нам стоит поболтать, Ломан, прежде чем Нико решит окрестить тебя. Что ты на это скажешь?

Я не знаю, что меня выдало. Он не почувствовал разницы во мне, иначе заметил бы гораздо раньше. Может быть, это из-за того, как я наклонил голову, или из-за моей бледной-пребледной кожи? Возможно, из-за почти убийственного изгиба моих губ. Что бы это ни было, он знал. Каким-то образом Феллоуз узнал. Зеленые глаза расширились, подвижное лицо напряглось — Да. Ты — да. В его голосе слышались настороженность и нотка явного отвращения, когда ровное веселье разлетелось на сотни хрустальных осколков.

Эльф. Ага. Грендель. Роза с любым другим названием все равно будет кровоточить, если не обращать внимания на шипы. Спокойствие Нико улетучилось в мгновение ока, когда он холодно прошипел:

— Это не так — Отведя лезвие в сторону, он сжал руку Феллоуза в кулак, чтобы выдернуть его из кресла и прижать к стене — Но он может убить тебя так же быстро, как и я.

Встав плечом к плечу со своим братом, я дотронулся кончиком пальца до маленького ручейка крови на коже Феллоуза и понюхал его.

— Забавно. Похоже на человеческую кровь, но, черт возьми, она совсем не так пахнет — Я вытер её о джинсы — Итак, Ломан, расскажи нам… что же ты за чудовище такое? Ты ешь детей? Бродишь по кладбищам? Пьешь кровь и воешь на луну?

Я покачал головой, прежде чем он успел ответить.

— Нет. От тебя не пахнет ничем из этого.

— Потому что я не являюсь ни тем, ни другим.

Он приложил руку к шее, вытер кровь и внезапно окинул меня оценивающим взглядом

— Не более, чем ты. Не совсем. Я был неправ насчет этого. Но частично, да? Наполовину? — На его лице промелькнула автоматическая гримаса — Я не знал, что кто-то может размножаться с помощью Ауфэ. Даже другие Ауфэ, вероятно, не хотят этого делать. Это должна быть сказка, которую даже братья Гримм сочли бы слишком мрачной. Шекспиру бы это понравилось. Но с таким именем, как "Калибан", я думаю, ты это уже знаешь.

Нико недоверчиво приподнял бровь, глядя в мою сторону.

— Он никогда не останавливается. Существо, которое душит своих жертв нескончаемым потоком слов. Я не помню такого ни в одной книге по мифологии.

— Ужасный способ покончить с собой — Я оперся бедром о край стола и выдохнул, запустив обе руки в волосы — Ломан, почему бы тебе просто не заткнуться со всеми своими чертовыми вопросами и не ответить хотя бы на один из наших, а? Как насчет этого? Если нам понравится то, что ты скажешь, мы сможем жить своей жизнью, и, может быть, только может быть, ты сможешь жить своей

В этот момент дверь в кабинет приоткрылась на шесть дюймов, и на нас с любопытством уставилось морщинистое лицо в очках, увенчанное лиловым шлемом Альберта Эйнштейна.

— Мистер Феллоуз, Стивен Филлипс ждет вас в два часа. Тонкие губы, накрашенные толстым слоем розовой жевательной резинки, поджались, когда взгляд переместился на руку Нико, вцепившуюся в рубашку монстра. Ты... о-о-о — она продолжала пускать пузыри, как сбитая с толку золотая рыбка, пока Феллоуз не одарил её мягкой, ободряющей улыбкой.

— Все в порядке, Доротея — сказал он с добродушным хладнокровием — Передай Стиву, что я ему перезвоню, и пусть он получит обещанный "Лексус" И не могла бы ты принести моим гостям кофе и клюквенные кексы? Это моя кукла.

Доротея взволнованно кивнула ему, отчего сверкающие фиолетовые стеклышки, свисавшие с мочек её ушей, зазвенели, как колокольчики на ветру, и исчезла, закрыв за собой дверь. И я не мог не задаться вопросом… когда именно мы с Нико потеряли контроль над ситуацией? Черт, да был ли он у нас вообще когда-нибудь? Я подпер подбородок рукой и простонал:

— О, боже

Нико прикрыл клинок ладонью, пряча его обратно, и бросил на меня печальный взгляд.

— Трудно угрожать тому, у кого недостаточно внимания, чтобы выразить страх.

Феллоуз поправил костюм и провел рукой по волосам.

— Как будто пара таких щенков, как вы, могут напугать меня — фыркнул он, но я заметил, что он обошел Нико стороной, когда возвращался к своему стулу. Я... Он все время держал меня в поле зрения, в его кошачьих глазах смешались очарование и отвращение. Усевшись, он положил ладони на стол и сделал нам предложение. Традиционное, от которого невозможно отказаться — Как насчет сделки, джентльмены? вы расскажете мне свою историю, а я расскажу тебе свою.

— Какого черта — вздохнул я — Ник?

Он медленно кивнул, а затем отдал Феллоузу неумолимый приказ, скрытый под маской стали.

— Сначала вы — Отвесив насмешливо-вежливый поклон, он добавил — Я настаиваю

— Справедливо — Он одарил нас еще одной улыбкой. Она была искренней и немного грустной. Задумчивой — Прошло много времени с тех пор, как я был самим собой среди людей. Прошло много времени с тех пор, как хоть один человек верил в меня, в мой вид.

С его стороны было вежливо причислить меня к роду человеческому, особенно учитывая, что половина меня все еще была записана мелом в колонке — Ауфэ. "Ауфэ", это слово подходит больше, чем "эльф". На языке ощущался темно-кислый привкус… шелест чешуек, скользящих по траве. Мускусный запах трупа наполняет твой нос, перехватывает дыхание, когда когтистые руки ласкают кожу на твоей шее. С трудом сглотнув, я заставил себя вернуться к "Феллоузам" и решил остановиться на "Гренделях". Есть что-то успокаивающее в старых детских примерах, когда монстров, даже настоящих, определял ты сам.

Прочистив горло, я спросил:

— Давно, это сколько?

Его глаза потемнели и стали отстраненными

— Достаточно давно, чтобы небо стало скорее аметистовым, чем голубым. Луна приблизилась, и в некоторые ночи она была такой же яркой, как солнце. Вода была сладкой и чистой, с легким привкусом жимолости в каждой пригоршне. Бабочки были размером с черных дроздов.. — Он на мгновение задумался, затем стряхнул с себя эту мысль и лукаво закончил: — И девственниц было больше, чем ты можешь себе представить.