Чтение онлайн

На стол подавали барашка и овощи на гриле. Мне хотелось взять кость и метнуть её через стол в эту Марию.

Она же с таким остервенением терзала мясо, что, уверена, ею владели те же мысли.

— И один сын, ваше величество, — произнесла графиня с вызовом, выдержав мой взгляд.

— Кстати, ваше сиятельство, хотела обсудить с вами один вопрос, — проигнорировала я фаворитку.

Сейчас я тебе наподдам, плодовитая наша умница!

— Слушаю вас, ваше величество.

В глубине светлых, рыбьих глазах маркиза ничего не отражалось. Было непонятно, что именно он думает. Хотя я догадывалась.

— Ваша очаровательная дочь всё ещё не замужем, но имеет троих детей. Я понимаю ваши возражения и не смею осуждать нашего государя, ни в коем случае, но Мария подаёт не слишком хороший пример другим дамам. Наше королевство славится благочестием. Негоже незамужним дамам иметь при дворе пример распутства. Думаю, вашей дочери пора найти достойную её партию.

Я всё-таки посмотрела на фаворитку, которая уже позеленела от досады. Или накатившей тошноты. Надеюсь, её не вырвет прямо здесь!

— Я не распутница, я возлюбленная короля! Его единственная! — прошипела она, на что её отец строго посмотрел на дочь и велел замолчать.

Но торжество моё длилось недолго.

Маркиз Сомбал, он же Тавора, и обладатель тысячи украденных и выпрошенных у королевства титулов, растянул тонкие губы в змеиной улыбке:

— Вы совершенны правы в вашей мудрости, ваше величество. Я думаю, надо выдать замуж мою грешную дочь за графа Феррейра.

— Он уже похоронил трёх жён. Не желаю делать его вдовцом в четвёртый раз! — усмехнулась Мария и переглянулась с отцом.

И только у меня на сердце отлегло, что графа не одобрили, значит, Мария не станет третьей дамой в королевстве, как её отце нанёс новый удар:

— Но если его величество одобрит кандидатуру в мужья Марии герцога Каста, мы почтём это за великую честь. Будете нашим ходатаем перед его величеством, ваша милость?

«Ну уж нет, герцога я в мужья Марии не отдам!»

Мысль ударила как молния, сжигающая дотла всё на своём пути!

Хотя бы потому, что она сможет узаконить своих детей и сделать их наследниками безо всяких препятствий!

Королю не придётся признавать бастардов!

Если у него не будет сына от законной жены, то отпрыск Марии наследует корону по праву.

Трон Бланки, её жертвенность, её власть — всё окажется пустым. Рассыплется в прах.

И мои старания пойдут лесом.

Я сжала вилку так, что пальцы побелели. Хозяин заметил.

— Вы почти ничего не едите, ваше величество. Наша скромная пища пришлась вам не по вкусу? Я накажу повара, — подтрунивал над моим замешательством маркиз-канцлер. Его голос был приторно сладок, как забродивший мёд.

Издевался, гад. Еда была по-королевски обильной и даже вкусной, но каждая ложка словно застревала в горле.

— Вы тоже едите мало, ваше сиятельство.

Пусть он видит моё напряжение и упивается им, придёт и время моего торжества!

— В моём возрасте, ваша милость, это простительно.

Он притворно вздохнул, изображая страдальца.

— Знаете ли подагра измучила день и ночь. А тут ещё, милостью Божьей, я удостоился чести дать кровь и пищу двору. Вот и думаю о том, как всё устроить денно и нощно. Какой уж тут аппетит!

Маркиз Тавора примерил маску огорчения и неустанной заботы.

— Надеюсь, двор не разорит вас? Уверена, его величество вознаградит вас за заботы.

— Для меня милость его величества ко мне и моей дочери дороже всех сокровищ на земле.

Ох, лис! Снова ввернул свою дочь в разговор, а та и рада красоваться. Опустила глазки и отпила виноградного сока, но уголки губ дрожали от торжества.

— Кстати, о сокровищах на земле.

Я наклонилась вперёд.

— Очень удивительно, что герцог Каста до сих пор женат. Я слышала, его состояние весьма внушительно?

Никто не говорит о человеке так искренне, как его враги.

— Говорят, он богаче его величества, — ответил канцлер с таким отвращением, будто сам дал обет бедности. И скривился, будто от зубной боли.

Мария помалкивала. Зыркала на меня взглядами исподлобья, а когда я улыбалась ей через стол, получала ответную улыбку, полную яда. Она смотрела и смотрела через стол напротив, будто всё хотела найти во мне слабое место.

К счастью, самообладание у Бланки было отменным.

Натренированным.

— Вы тоже мало едите, — заметила я ей.

Аппетит у меня совсем пропал, я бы желала, чтобы этот тягостный ужин скорее завершился.

— Сладости горчат.

— В её положении всё кажется не таким, какое оно есть в действительности, — ответил отец.

Они сговорились подчёркивать беременность Марии. Я понимала расчёт: показать, что она в фаворе, и заодно намекнуть, что у меня пока нет детей.

— Через три месяца придётся ослаблять корсет. Этот ребёнок отнимает у меня много сил. Вероятно, снова будет мальчик.

Гордость в её голосе звучала вызовом.

— Ваш будущий супруг будет счастлив, — влила я ложку дёгтя в эту бочку с мёдом. — Ему достанется жена, доказавшая свою плодовитость. А если это будет ваш последний ребёнок, то он утешится вашими отпрысками.

Я встала, давая понять, что трапеза окончена.

Некстати вспомнила, что Паскуаль говорил насчёт нерождённого. Мол, последняя жертва на пути к моему возвращению домой.

Я пока откладывала мысли об этом в долгий ящик памяти — сначала меня должны короновать, а до того и думать глупо!

Тем более испытывать угрызения совести!

— Ваше величество, у меня есть для вас подарок. Не сочтите за дерзость, — начал канцлер, провожая меня до моих покоев. Мария сослалась на необходимость лечь в постель.

— Интересно.

Неужели мне кто-то подарит драгоценности? А то в моих семейных рубинах его дочь щеголяет! Именно ей король отдал часть моего приданного!

— Это новая фрейлина. Её зовут Мадалена Жуан. Ей двадцать два. Бедняжка недавно овдовела, детей нет, она жаждет услужить вашему величеству, потому что наслышана о вашем благочестии.