Чтение онлайн

Герцог обернулся ко мне.

— Вы хотите вознаградить убийцу? За то, что исполнил чужую волю?

И, понизив голос, продолжил:

— Или чтобы не выдал своих нанимателей?

— Обвиняете меня? — громко произнесла я, что повар и вовсе чуть ли не зарыдал, приложив руки к груди.

И чуть тише, в лицо герцога, прошептала:

— Если бы Марию и её отца травила я, они бы уже были мертвы, ваше сиятельство.

Кажется, мы поняли друг друга.

Потому что в лице герцога промелькнула какая-то тень, и я почувствовала зуд в ладонях. Это всё его тёмные оковы, которыми он меня сковал по пути в замок Сомбал. Если бы не они, я бы сейчас не ощущала тёмную силу герцога Каста!

Мы покинули камеру и вернулись на первый этаж, где уже ждали Ирен и Мадалена. Обе испуганные донельзя, будто увидели вместо нас с герцогом два приведения!

— Я провожу вас, ваша милость. А то стоит отвернуться, вы тут же влипаете в неприятности, — проговорил он, но его голос звучал так, будто он хотел добавить: мне это нравится. Что я помогаю вам из них выпутываться.

Я почувствовала, как сердце учащённо забилось.

К счастью, во время прогулки мы могли разговаривать вполне спокойно. А коридоры замка представляли собой бесконечный лабиринт — можно ходить тут до вечера и успеть провести переговоры о мире после длительной войны.

Мне было легко и приятно разговаривать с герцогом. Как ни странно, я смотрела на него как на старого знакомого, как на оплот спокойного злодейства, которое не столько действует, сколько смотрит со стороны и ухмыляется.

— А у вас есть деньги, ваше величество, чтобы помочь семье этого несчастного? — вдруг спросил он.

— Нет, я возьму у вас. Говорят, у вас много, а семьи нет. Так зачем вам столько?

Я улыбнулась, глядя ему в глаза, в которых вспыхнули дьявольские искорки.

Будь я настоящей Бланкой, пожалуй, смогла бы в него влюбиться. Раз король всё время отсутствует…

— Тогда вы будете мне должны, ваша милость.

— Я и так кругом ваша должница, ваше сиятельство. Говорят, вы даже спасли мне жизнь.

— Врут, ваше величество. Я всё время хочу вас убить. Даже сейчас.

Вот что за человек: никогда не поймёшь, говорит ли серьёзно или желает меня помучить!

Во взгляде герцога не было ненависти. Не было злобы.

Было что-то другое. Что-то, от чего у меня перехватило дыхание.

— Это измена, герцог Каста, — осторожно напомнила я, оглядываясь на фрейлин, но те шли поодаль.

Мадалена с лицом великомученицы, принимающей скорби всего мира, а Ирен осматривалась украдкой, будто хотела составить карту замка на случай побега.

— Или угадывание желаний короля. Даже невысказанных. Особенно невысказанных.

Герцог будто случайно дотронулся до моей руки, но я быстро её отдёрнула. И посмотрела на спутника, стараясь напустить оскорблённый вид.

— Так кто же вам мешает, ваше сиятельство?

— Вы, ваша милость. Только вы.

Позже вечером я навестила Марию.

Комнаты фаворитки были едва ли не роскошнее моих. Залитые мягким светом, повсюду в мебели были оттенки винного и алого, вперемежку с чёрным. Мне казалось, я нахожусь в дорого убранном храме, посвящённом одной богине.

Кто сейчас сидела в постели, на подушках, изображая слабость.

— Ваше величество, простите, что не смогла принять вас ранее. Мне нужен был отдых.

Голос был спокоен, однако в каждом слове я слышала намёк: вы не выше меня. Напротив. Это я решаю, когда и кто меня посетит.

— Неважно. Поправляйтесь.

Я присела в заранее приготовленное для меня кресло около её постели и окинула хозяйку оценивающим взглядом.

Бледная? Да. Измождённая? Возможно.

— Главное, чтобы к приезду его величества вы были живой и здоровой, — улыбнулась я.

Мария поняла намёк, и щёки её окрасил румянец.

— Виновный уже наказан.

Несчастного повара казнили сразу после того, как мы с герцогом вышли из темницы. По моей просьбе смерть несчастного, ставшего разменной монетой в дворцовых играх, была лёгкой.

— Я попросила, чтобы он не страдал. Господь учил благословлять проклинающих нас и быть милостивым к врагам нашим.

Думаю, этот намёк фаворитка тоже поняла. Кивнула, поджав губы. Пальцы её впились в покрывало.

— Но, ваше величество, уверена, что его величество лично захотел бы примерно наказать виновника. Ведь это государственная измена! И казнь должна быть прилюдно, в назидание другим.

На лице Марии выступили пятна, тонкие ноздри чуть заметно подрагивали, а во взгляде проступал холод.

— Тем более, когда речь идёт о благополучии вашего величества! И о том ребёнке, которого я вынашиваю для государства…

Рот соперницы скривился, но она вовремя замолчала.

Я поняла, что отела сказать Мария — возможно, я ношу будущего короля.

Тишина в комнате сделалась густой, будто тяжёлый намокший шёлк, обволакивающий каждое слово, каждый вздох.

Я медленно провела ладонью по ручке кресла, ощущая резьбу дерева под пальцами.

— Вашим сыновьям, Мария, нынешнему и будущим, не стать королями.

Я смотрела ей в глаза и сдерживалась, чтобы не отвести взора. Слишком сильной была ненависть фаворитки ко мне. Она уже не находила нужным это скрывать.

— Даже если вы родите этого ребёнка, — голос мой дрогнул, я вспомнила сделку с Паскуалем. — Даже если вы родите ещё дюжину, вы так и останетесь… постельной утехой.

Решила не опускаться до оскорблений.

Но чувствовала: до них ещё дойдёт.

Глаза фаворитки сверкнули, но она лишь слаще улыбнулась, поправляя складки покрывала. Притворяясь слабее, чем была.

Не будь она беременна, я бы выволокла её из постели.

— Его величество часто говорит, что долг каждого из нас — служить короне. Я служу ей по-своему, как умею. Женское предназначение — рожать детей.

— От мужа, — заметила я, смягчив голос до шёпота. — Своего, а не чужого.

Мария на миг замерла, но быстро нашлась:

— Женщина не всегда вольна выбирать себе господина, иногда этот выбор делает её отец или брат. Но я довольна своей судьбой. И жалею вас, ваше величество, что вы никогда не узнаете, каково быть в объятиях короля. Слышать признания в любви из монарших уст!