Чтение онлайн

Очередная вспышка злости обожгла душу где-то далеко-далеко, на самом краю сознания. А заледеневший разум постарался спровоцировать обнаглевшего юнца на откровенность:

— Красивое объяснение. Но лишь для несмышленого подростка, волею Таоры получившего в жены взрослую женщину и пачкающего белье от одной мысли о возможной близости. Мальчик, я невинна и могу это доказать! Так что забирай своих шелудивых псов и отправляйся в детскую постельку упиваться влажными мечтами.

С каждым озвученным предложением Хамзай-младший все сильнее и сильнее багровел, а когда я закончила, потянулся к рукояти меча, но забился в руках Женка Одорона и незнакомого парня в цветах рода Эррек. А Эльдар Молвер, опустив руку на плечо своего сюзерена, решил уязвить меня словами:

— Доказать, что вы невинны?! После нас?! Не смешите мои сапоги!

У меня потемнело в глазах, ибо перед внутренним взором появилась картинка из несостоявшегося будущего, а в ушах зазвучала почти та же самая фраза:

— Невинна? Так это временно: не пройдет и половины риски, как вы будете умолять нас исправить это досадное недоразумение!

Начало атаки Бергена я, каюсь, не заметила — жрец Майлары Пламенной, осененный вниманием своей высокой госпожи, вдруг возник между Дареном и его «свитой», а уже через мгновение остался один. В смысле, на ногах. А мой супруг и все три его верных пса начали оседать на пол!!! Пока я пыталась сообразить, как мужчина, с которым я провела не один десяток тренировочных боев, смог двигаться настолько быстро, он подошел к изломанному телу бастарда Баруха Неукротимого, присел на корточки и возложил правую ладонь на его грудь.

Я запоздало выпустила из рук полотенце, подхватила перевязь, вытащила меч из ножен и… вздрогнула, услышав голос, в котором не было ничего человеческого:

— Посягать на жизнь и честь человека, который находится под защитой сразу двух богинь, не самый умный поступок. Но раз вы не боитесь никого и ничего, то я, их Голос и Карающая Длань, дам вам возможность предстать перед божественным судом и получить Воздаяние за все то, что вы совершили!

Само собой, я тут же посмотрела на Лорри и застыла от ужаса — глаза жреца горели безумным сочетанием алого, зеленого и Изначальной Тьмы, а его плечи и грудь стремительно покрывались переплетениями хищных лиан и сполохами ослепительно-яркого пламени!!!

Молвер отреагировал на эти слова и изменение Знаков куда мужественнее, чем я: пошевелил пальцами правой руки, изогнул губы в презрительной усмешке и, кажется, собрался что-то сказать. Но стоило ему открыть рот, как его выгнуло коромыслом и начало ломать. В прямом смысле слова: лопающиеся кости пробивали кожу в самых неожиданных местах; челюсти, сжавшиеся с нечеловеческой силой, крошили зубы; пальцы, пытающиеся впиться в камень пола, выворачивались из суставных сумок и теряли ногти! Еще страшнее было смотреть на его шею и лицо: они побагровели и вспухли; вздувшиеся вены попытались разорвать натянувшуюся кожу; глаза запали и просто орали о дикой боли. А криков не было. Ни одного — бастард принимал заслуженную кару, но не мог издать ни звука! И это пугало сильнее всего. Правда, недолго — в тот самый миг, когда я была готова заорать «хватит», душу обожгло ощущением близости Милосердной, а в голове раздался ее голос:

«Хочешь, покажу его прошлое глазами тех, кого он изувечил, обесчестил или убил, и дам почувствовать все то, что они ощущали?!»

«Нет!!!» — мысленно взвыла я, представив себе обещанное.

«И правильно — ты бы этого не выдержала. Ибо их было слишком много…»

Я закрыла глаза, вспомнила ощущения, которые испытала в пережитых вариантах своего будущего, затем представила себя на месте тех, кто прочувствовал нечто подобное в реальности, и ощутила, как леденею душой:

«Он виновен. А значит, достоин самой жуткой смерти!»

Голос Аматы обжег ледяной стужей:

«Смерть стала бы для него избавлением. Поэтому он останется жить. Старым и дряхлым калекой, помеченным знаками нашего недовольства…»

После этих слов богиня «ушла», а я кинула взгляд на муженька и двух его спутников, удостоверилась, что они тоже не могут ни орать, ни шевелиться, и сосредоточилась на Воздаянии. А через какое-то время вдруг поняла, что испытываю мстительную радость, и… ничуть не расстроилась: насладилась муками Эльдара, ужасающе медленно превращавшегося из молодого здорового мужчины в увечного старика с угольно-черным маалем на лбу и сполохами пламени цвета Изначальной Тьмы на щеках. Потом получила море удовольствия от такого же преображения двух других ублюдков. И с большим трудом заставила себя остановить Бергена, собравшегося сделать то же самое и с моим «горячо любимым» супругом:

— Дарена не трогай! Он, вроде как, мой муж и, выжив, начнет рассказывать, что не сделал ничего предосудительного: да, по юношескому недомыслию наслушался советов ближников, да, заревновал и, забыв о статьях брачного договора, бросился выяснять истину самым коротким путем, но ничего такого, за что его можно судить или наказать, не совершил!

Во взгляде малолетнего недоумка, за мгновение до этого охваченного смертельным ужасом, мгновенно появились насмешливое высокомерие и обещание скорой мести. Зря — увидев его глаза, жрец двух богинь холодно усмехнулся и… отказался выполнить прямой приказ:

— Человеческое правосудие карает за совершенные проступки. Божественное — за совокупность поступков и намерений. Я служу не королям, а Майларе и Амате, поэтому сделаю так, как велит Высшая Справедливость!

В голосе жреца двух богинь было столько внутренней силы и непоколебимой уверенности в своей правоте, что я на некоторое время впала в ступор. И с большим трудом нашла в себе силы, чтобы озвучить еще один весомый аргумент:

— Лорри, этот мелкий ублюдок — единственный законный наследник Неукротимого. И если ты превратишь его в увечного старикашку, то я устану проклинать миг, когда я решила возложить руки на алтарь богини Справедливости!

— Я накажу его так, что тебе не придется ничего проклинать… — пророкотал Берген, и я сдалась. В смысле, прислушалась к своим ощущениям и поняла, что не стану противопоставлять себя этому мужчине даже в том случае, если выбранное им наказание приведет меня прямиком в пыточные подвалы Баруха Хамзая!

— Что ж, делай все, что считаешь нужным, а я с радостью приму и поддержу любое твое начинание! — твердо сказала я, намеренно выделив интонацией три самых важных слова, и почувствовала, как на меня снисходит сразу две разные Благодати!

Несколько долгих-предолгих мгновений я плавилась от запредельного удовольствия, не слыша и не видя ровным счетом ничего. А когда пришла в себя, то услышала насмешливый голос Лорри:

— … -ешь тяжесть в груди? Сейчас на ней появится небольшой безобидный паучок. А чуть глубже, то есть, прямо на твоем гнилом сердце, возникнет знак посерьезнее. Впрочем, ты его не увидишь. Зато почувствуешь. Ведь сразу после того, как завершится его формирование, любые недостойные мысли в отношении окружающих будут вызывать крайне неприятные ощущения и сказываться на здоровье. Причем не абы как, а в точном соответствии с задуманным тобой. Кстати, нажаловаться на нас отцу ты не сможешь: решишь изложить свои обвинения вслух — онемеешь; попытаешься взяться за перо — разучишься пользоваться руками. А вернуть им подвижность или избавить тебя от немоты не сумеет ни один лекарь, ведь проблемы со здоровьем, вызванные томлениями твоей гнусной душонки, сможет убрать только Амата Милосердная. Но сделает это лишь в том случае, если ты заслужишь ее прощение искренним раскаянием…

Судя по тому, что после этих слов принца выгнуло коромыслом, мыслить достойно он еще не научился. И это не удивило ни меня, ни Мегги, ни Лорака: я расплылась в мстительной улыбке, жрица презрительно фыркнула, а Голос и Карающая Длань двух богинь равнодушно продолжил говорить:

— Боль, которая терзает твое тело сейчас, пока еще совсем слабенькая и обойдется без последствий. Но через десять дней со Знака слетят все ограничения, и ты либо начнешь выжигать всю грязь, скопившуюся в твоей душе, достойными делами, либо сгниешь заживо!