Чтение онлайн

Перед самым концом трапезы, уминая яблочный пирог, я вдруг уловил в голосе богини едва заметные нотки печали и неожиданного для самого себя поинтересовался, как ей понравилось поведение моей подзащитной во время столкновения с бастардом Неукротимого. На что тут же получил не очень обнадеживающий ответ:

«Я привыкла оценивать людей не только по словам и действиям, но и по мотивам поступков. Лауда мне нравится ничуть не меньше, чем девочки из твоего цветника. Но тот вариант будущего, который она выбрала во время недавнего разговора с ублюдком Неукротимого, скажем так, слегка пугает…»

Естественно, говорить об этом принцессе я и не подумал. Но собираясь сопровождать ее к свекру, прихватил с собой пару лишних метательных ножей и кистень. Правда, последний пришлось крепить не на наруч в связи с отсутствием оного, а на пояс. А по пути к покоям короля мысленно отрабатывать нужное движение.

К моему удивлению, воины, стоявшие на страже по обе стороны от входа в покои Баруха Неукротимого, не стали заставлять меня разоружаться. И телохранители, встретившие нас с Лаудой перед дверью в его спальню — тоже. Только попросили не совершать резких движений без особой нужды. Спокойно, без какой-либо угрозы в голосе или во взгляде. И, не дожидаясь моего ответа, потянули на себя обе створки!

Конечно же, я удивился. И даже допустил мысль о том, что королю уже не помочь. Но стоило переступить через порог и увидеть, что самодержец, вместо того, чтобы лежать в кровати, сидит на подоконнике, как на меня снизошло понимание!

— Да, твоя догадка верна — я здоров, как бык, и не выхожу из спальни только потому, что изображаю умирающего! — без труда прочитав мой взгляд, усмехнулся Барух. Затем легко спрыгнул на пол, поправил родовой кинжал и предложил нам располагаться там, где удобнее.

Принцесса коротко кивнула, прошла к ближайшему креслу и опустилась на сидение, а я привычно занял место за ее плечом.

Король, по-простецки усевшийся на край стола, с хрустом сжал кулаки и виновато вздохнул:

— Лауда, девочка моя, я должен извиниться за все то, что тебе пришлось перетерпеть. Да, находясь в шаге от последнего предела, я не видел другого способа удержать Хамлат от падения в хаос междоусобицы, кроме как приставить тебя к Дарену. Поэтому написал Анзору то самое письмо и вынужденно подставил под удар тебя. После того, как ко мне заявилась жрица Аматы и объяснила, чем твой отец расплатился за мое исцеление, был готов провалиться сквозь землю. Нет, случись такое же с твоим отцом, я бы, не задумываясь, сделал то же самое. Но мы с ним побратимы, а ты попала в эти жернова только из-за моей слабости. В общем, сразу после ухода служительницы Милосердной я написал и отправил Анзору письмо с требованием вернуть тебя в Таммис и перезаключить брак. Но его ответ был ожидаемым…

— Каршады не отказываются от единожды данного слова? — процитировала принцесса.

— Ага… — расстроено кивнул король. — И теперь я сгораю от чувства вины!

«Красиво, но лживо! — полыхнула презрением Милосердная. — Да, такое письмо Анзору он действительно отправил. Но лишь потому, что знал, каким будет ответ! А еще в этой паре настоящий побратим всего один. И это не Барух…»

— Слово уже дано, и я от него не откажусь, поэтому оставим эту тему прошлому! — бесстрастно сказала моя подзащитная. Потом побарабанила пальцами по подлокотнику и склонила голову к левому плечу: — Как я понимаю, ваша жена и сын уверены, что вы при смерти?

Неукротимый утвердительно кивнул:

— Да. Когда они приходят меня навестить, я изображаю умирающего.

— Что ж, тогда имеет смысл замкнуть на меня текущие проблемы королевства — да, в ближайшие месяц-полтора никакого толку от меня не будет. Но все это время я буду не только разбираться в ваших делах, но и оттягивать на себя внимание заговорщиков.

«Надо ее остановить!» — мысленно взвыл я, поняв, на что она соглашается.

«Не дури! — тут же рявкнула на меня Амата. — Она так воспитана. А еще считает, что должна отцу две жизни. Поэтому все равно сделает то, что считает единственно верным. С тобой или без тебя…»

Последнее дополнение меня убило. И все следующее мерное кольцо я, слушая разговоры короля и принцессы, изо всех сил боролся то с бешенством, то с отчаянием: девушка двадцати двух весен от роду, толком не оклемавшаяся от недавних покушений, обсуждала с битым, умудренным жизненным опытом правителем, как правильно подставиться под удар. А он холодно и расчетливо подталкивал ее туда, куда ему было выгодно!!!

Всю обратную дорогу принцесса была сама не своя — шла за нашим провожатым, толком ничего не видя и не слыша. Когда мы добрались до своих покоев, с той же скоростью пересекла гостиную, вломилась в спальню, доплелась до кровати и упала лицом вниз. А после того, как услышала шелест задвигаемого засова, вдруг обожгла меня жгучей горечью двух коротеньких предложений:

— Я должна. Вернетесь в Таммис — пойму.

— Мы будем рядом! — сев с нею рядом, тихо сказал я. Потом запустил пальцы в волосы на ее затылке и начал ласково перебирать пряди: — Делай то, что считаешь нужным, а мы поможем…

Для того, чтобы вернуть Лауду в более-менее нормальное расположение духа, потребовалось рисок двенадцать-пятнадцать, две души и две Искры. Однако порадоваться результатам своей работы мы с Мегги не успели — буквально через четверть мерного кольца после того, как на губах принцессы заиграла первая слабая улыбка, к нам постучала Виета Тиллир и сообщила прямо через дверь, что к ее высочеству прибыло доверенное лицо посла Шаномайна в Хамлате.

Услышав эти слова, моя подзащитная зажмурилась и изо всех сил сжала кулаки. А через десяток ударов сердца решительно перевернулась на спину, села и совершенно спокойным голосом распорядилась проводить гостя в ее кабинет.

Идти в купальню, чтобы смыть с себя массажное масло, поленилась. Зато, одевшись, попросила Мегги уложить ей волосы. Затем собрала с кровати драгоценности, привела себя в порядок, последний раз посмотрелась в зеркало и, убедившись, что я не собираюсь отпускать ее одну, вышла в коридор. По дороге собралась, и уже через пару десятков ударов сердца переступила порог кабинета не до смерти уставшей и отчаявшейся девчонкой, а бесконечно уверенной в себе молодой женщиной, проплыла к креслу, стоявшему за массивным столом из мореного дуба, величественно опустилась на сидение и вопросительно уставилась на гостя.

Доверенное лицо посла Анзора Грозного не глянулось мне с первого взгляда — мужчина весен тридцати пяти-сорока был на удивление пузат, никогда не держал в руках ничего тяжелее чернильницы или кубка, и, по моим ощущениям, привык лебезить, лицемерить и льстить. Кроме того, он очень сильно потел и как-то уж очень суетливо шевелил пальцами. Лауде он тоже не понравился, поэтому, прервав поток славословий чуть ли не на середине первого предложения, она приказала переходить к делу.

«Гость» подобострастно поклонился, вытащил из рукава надушенный платок, вытер капельки пота, выступившие на лбу и крыльях носа, спрятал промокшую ткань в кулаке и, наконец, перешел к делу:

— Ваше высочество, на обоз, в котором ваша наперсница и сестрица ехали в Таммис, напали какие-то тати…

Обычную, в общем-то, историю о нападении разбойников на торговый обоз этот мужчина описывал настолько многословно и нудно, что напомнил мне личного портного королевы Таисии. В смысле, тоже не упускал ни одной детали — рассказал, как хорошо девушек приняли в посольстве и в каких покоях они провели ночь, сообщил, что из города они выехали на рассвете, но не через Восточные, а через Южные ворота, а затем принялся перечислять все деревеньки, мимо которых они проезжали, и так далее. Через пару рисок после того, как он начал говорить, мне стало скучно. Еще через две я ушел мыслями в монастырь Милосердной и попытался представить, чем сейчас занимаются Наргиса и Янинка. В итоге едва заметный блеск чего-то металлического заметил совершенно случайно, в тот момент, когда потянул руку ко рту, чтобы спрятать зевок. И… все-таки зевнул. Затем лениво почесал затылок и, дотянувшись до ножа, спрятанного за воротом поддоспешника, метнул его в говоруна. А когда тот, получив рукоятью в лоб, начал заваливаться назад, вдруг сообразил, что оба знака, которые только что обожгли предплечья ледяным холодом, не собираются теплеть, и сорвался с места…