Чтение онлайн

— Что ж, давай поговорим. Не знаю, как ты, а я с раннего детства росла на рассказах о ратных подвигах наших отцов, верности, чести, самопожертвовании и братской дружбе между двумя королевствами. Именно поэтому, увидев вещий сон, в котором дорожный указатель со словом «Ож» стоял в огромной луже крови, проснулась в холодном поту, сочла, что такое будущее несправедливо, и отправилась в храм Майлары. Скажу больше: даже после того, как Пламенная и Милосердная подтвердили, что сон был вещим, и сочли необходимым присутствие рядом со мной единственного на весь Дарват жреца двух богинь, я не могла поверить в то, что в королевстве, которым правит побратим отца, моей жизни может угрожать хоть какая-то опасность. Зато теперь, пережив несколько покушений, я это ЗНАЮ. Поэтому этот Защитник будет моей тенью до тех пор, пока я не поверю в то, что опасность миновала.

«Небольшая ложь — и мальчик в углу! — довольно хохотнула Амата. — Ну, и куда он попробует выйти?»

В отличии от нее, мне было не до смеха — я видел, каким взглядом принц и его ближники смотрят на Лауду, и понимал, что никакие красивые слова их не остановят. Поэтому отслеживал все их шевеления, впечатывал в память условные жесты, которыми «незаметно» обменивались эти ублюдки, и пытался разобраться во внутренней иерархии их стаи, чтобы представить примерный рисунок возможного боя. Само собой, особо внимательно присматривался к Эльдару Молверу, тому самому скоту, который насиловал мою подзащитную не менее, чем в трех вариантах ее будущего, и которому я собирался воздать болью за боль при первом удобном случае.

Он занимался почти тем же — разглядывал меня, как бойцового пса, и оценивал мои возможности. Что интересно, совсем недолго — когда принц попытался «выбраться из угла» и заявил, что здесь, в королевском дворце, Лауде уже ничего не угрожает, бастард решил, что увидел все необходимое. И, судя по изменившемуся взгляду, вынес мне какой-то приговор.

Я не отреагировал — перенес взгляд на следующего ближника принца Дарена и прислушался к тому, что говорит моя подзащитная:

— Извини, дорогой, но жизнь во дворце отучила мне верить словам. Даже очень-очень убедительным. А жрец двух богинь взял на себя ответственность за мою жизнь и доказал делом, что за его спиной мне ничего не грозит, уже не раз и не два.

— За моей — тоже! — воскликнул Дарен.

— Согласно брачному договору, ты можешь находиться рядом со мной только в светлое время суток! — легонечко уколола она. — А на кого мне надеяться по ночам?

Принц явно разозлился, но лица не потерял — закинул ногу на ногу, скрестил руки на груди, при этом забыв, что правая у него, вроде как, обожжена, и пожал плечами:

— Всю суть брачного договора можно выразить в трех словах: ТЫ МОЯ ЖЕНА! Значит, с того момента, как ты вступила на землю Ожа, ответственность за тебя несу я, и только я!

— Вынуждена тебя разочаровать: согласно этому договору и законам Хамлата, до тех пор, пока твой отец в состоянии управлять королевством, ответственность за меня несет он, и только он. А если, не приведи Амата, он уйдет за последний предел, то ответственность за все королевство, включая тебя, ляжет на МОИ хрупкие плечи! Говоря иными словами, до тех пор, пока ты не станешь совершеннолетним, я буду лишь изображать твою жену. То есть, стану ходить с тобой под руку на приемах, открывать балы первым танцем, сидеть рядом во время аудиенций и так далее. Но мой статус будет неизмеримо выше твоего. И… все это время за моим плечом будет находиться жрец двух богинь.

— Ваше высочество, вы понимаете, что постоянное присутствие рядом с вами этого мужчины вызовет, скажем так, всевозможные пересуды и ляжет грязным пятном на имя моего господина? — вкрадчиво поинтересовался Молвер.

— Эльдар, вы понимаете, что мы говорим не о каком-то там мужчине, а о Защитнике Аматы Милосердной? — холодно спросила принцесса. — То есть, о таком же служителе богини Жизни, каким был, скажем, Грем Маурс, некогда поставивший вторую подпись под добрачным заключением о непорочности супруги вашего верховного сюзерена, или Амил Форш, сделавший то же самое для самой старшей сестры моего супруга?

Бастард опешил. А Лауда продолжила вбивать его в землю:

— Задай мне подобный вопрос любой другой хамлатец, я бы сочла это оскорблением всего дворянства Союза Двух Королевств и передала эти слова отцу, дабы он вырвал грязный язык из пасти клеветника. Но вам простительно, ведь в вашей семье подобные заключения не в чести. Равно, как не в чести и умение не вмешиваться в разговоры тех, кто неизмеримо выше вас по статусу и чистоте крови!

Бастард побагровел, потянулся к мечу, но вовремя сообразил, что нападение на жену наследника престола, да еще и в присутствии такого количества свидетелей, ничем хорошим не закончится, изменил направление движения руки и почесал бедро. И в этот момент принцесса нанесла добивающий удар:

— Дорогой, не знаю, как ты, а я больше не хочу видеть рядом с собой человека, способного усомниться в добродетели многих поколений дворянок наших королевств. Так что в следующий раз, собираясь меня навестить, оставляй его в коридоре. А лучше верни туда, где подобрал, и не пачкайся…

…Обед прошел в тягостном молчании доброй половины стола: Виета Тиллир и еще пять девушек из свиты Лауды раз за разом переживали ее беседу с Дареном и тряслись за свое будущее. В принципе, все основания для таких опасений у них были, ведь Эльдар Молвер являлся ближайшим другом будущего короля и был достаточно злопамятен для того, чтобы мстить даже случайным свидетелям своего унижения. Зато наша троица и Нолен с Велот наслаждались умопомрачительно вкусным рыбным супом и болтали обо всем на свете. Точнее, болтали, в основном, девушки, а я прислушивался к тому, что они говорят, пребывал в постоянном напряжении из-за холодка под знаками и беседовал с Аматой о будущем. Не о нашем, а вообще.

Как оказалось, при всем так называемом всесилии богинь они могли далеко не все. Скажем, та же Амата была в состоянии заглянуть в будущее тех, кто к ней обращался, но совсем ненадолго. Нет, одну-единственную ветвь этого самого будущего она могла прозреть на месяц, а при очень большом напряжении сил и на полтора. А вот просматривать ВСЕ имеющиеся вероятности, с каждым еще не прожитым днем «ветвящиеся» на зависть любому кусту или дереву, от силы на сутки-двое! Нет, при очень большом желании или нужде она могла упереться и рассмотреть значительно более «далекие» события. Но тратила на это свою сущность.

Майлара была значительно сильнее и могла значительно больше. Но в большинстве случаев предпочитала обращаться за помощью к богине Судьбы, способной прозревать чуть ли не на века. А свои силы тратила крайне редко — только при очень большой необходимости или под влиянием чувств.

Говорить, чем боги расплачиваются с богиней Судьбы, Милосердная не захотела, но дала понять, что размеры этой платы могли бы быть и поменьше. Особенно в тех случаях, когда интересующая их личность не сидела на месте, и ее будущее становилось очень насыщенным и многовариантным.

Еще хуже дело обстояло с демонстрацией этого самого будущего верующим: каждый такой показ не только тратил божественные силы, но и загонял богинь в долги перед Неумолимой. Кстати, в случае с Лаудой мотивом потратить часть своей сущности и что-то там еще стала безумная, всепоглощающая злость Майлары, которая, по словам Аматы, увидела в будущем принцессы гораздо больше того, что показала!

Выяснять, что именно, я тоже не стал, прекрасно понимая, что изнасилование дочери Анзора Грозного принцем Дареном не могло не закончиться войной. А что такое война для жителей небольших городков и деревень, я знал намного лучше, чем хотелось бы.