Чтение онлайн

Мы стояли и обнимались. Две плачущие идиотки, которые, танцуя с огромными маракасами, спустили свою жизнь в унитаз. И как так получилось, что мы обе выбрали подлецов?

— Ты любишь его? — тихо спросила я, смахивая слёзы.

— Ненавижу. — сквозь зубы прошипела она.

— Я тоже. — улыбнувшись, прикусила губы, оглядывая её с ног до головы. — Преврати его жизнь в ад!

Лимузин, украшенный лентами, плыл по заснеженным улицам, как катафалк. Я сидела, глядя в окно, но не видела ни сверкающих витрин, ни спешащих людей. Перед моими глазами стоял порог того самого здания, за которым должна была закончиться эта пытка. Свобода была так близко, что я почти чувствовала её вкус — горький, как пепел, но такой желанный.

Осталось совсем немного. Подпись. Кольцо на палец. И всё. Каждый получит своё: отец — этот брак, который непонятно на кой хрен ему сдался, я — дневник матери, тоже вот непонятно, на кой хрен, но я чувствовала своей задницей, этим самым компасом, который никогда не давал промашек, что мне это нужно. Прямо-таки жизненно необходимо! А потом...

— Потом мы исчезнем. — шепнула я, закрывая живот рукой. — Мы с тобой, малыш. Навсегда.

Машина остановилась. Сердце на мгновение замерло, а потом забилось с новой, лихорадочной силой. Дверь открыл водитель. Холодный воздух ударил в лицо. Я сделала глубокий вдох, собрала в комок всю свою волю и вышла.

Подняв голову, я смотрела на небо. Серое, висящее так низко, что казалось, протяни руку и коснёшься тяжёлый облаков, распоротых кем-то наверху, сыпавших свой белый холодный пух.

Где-то там, за этими облаками потерялся мой ангел. А жаль. Сколько я начудила в своей жизни всего лишь за пять месяцев. Пять! И последствия мне придётся разгребать всю свою жизнь. Закрыв глаза, с шумом втянула в лёгкие прозрачно-свежий зимний воздух.

Я готова. Готова сыграть последний акт.

Шаги по расчищенной дорожке к парадному входу казались вечностью. Каждый — босиком по лезвию ножа. До крови и мяса, до оголённых нервов. Но я шла. Прямо. С высоко поднятой головой, скрывая за маской безразличия бурю отчаяния и ярости.

И вот он. Зал. Приглушённый гул голосов, вспышки фотокамер. И в центре всего этого — он. Арсений. В идеально сидящем чёрном смокинге, уложенными волосами, с самодовольной, торжествующей ухмылкой на губах. Он смотрел на меня как на трофей. Долгожданную добычу. А мне хотелось смеяться. Я сжимала кулаки, чувствуя, как ногти прорезают кожу ладоней. Лишь бы не расхохотаться!

Я медленно, очень медленно подошла к нему, чувствуя, как на меня устремлены взгляды гостей, отца, Тани. Мир сузился до него. До этого человека, который олицетворял собой всё, что я ненавидела.

Остановившись рядом с ним, подняла глаза, встречаясь с его взглядом. В его глазах не было ни капли любви. Бесконечная пустота и плохо скрытое животное удовлетворение. Господи, да он чуть слюни не пускал, оглядывая меня липким маслянистым взглядом. Ещё бы! Он считал, что выиграл, получил то, что хотел.

И вдруг... Он улыбнулся. Совсем как тогда, до того как. Он протянул руку, касаясь дрожащими пальцами фаты. И тихо, так, чтобы услышала только я, прошептал:

— Всё будет хорошо. Слышишь? Ты молодец. Всё сделала правильно. Горжусь тобой. Я знаю, что ты меня не подведёшь. И помни: никому не верь.

Пазл не из этой коробки. Из другой, уже давно растерянной и выкинутой. Почему сейчас? Почему здесь?

И в этот миг, глядя в эти, на какой-то миг ставшие опять теплыми и любящими, красивые глаза, я вдруг с абсолютной, леденящей ясностью поняла.

Я не оставлю их в прошлом. Не смогу. Потому что прошлое — это не просто память. Это то, что так надёжно хранит свои секреты, что не позволяет, чтобы эта незаживающая рана затянулась. Взглянув через это мгновенье на всё, что происходило, я поняла, что ничего не сходится. Всё не так! Слишком! Это отец, предавший меня, или... нет? Это Таня, скрывающая свою боль и любящая моего отца, а она никогда бы не полюбила подлеца, и я это знала так же хорошо, как и то, что до сих пор люблю его сама. Это Дан, чьё предательство жгло душу, но опять же... А вдруг всё не так? И только он — этот человек, стоящий передо мной, который теперь по закону получит надо мной власть. Он оставался константой подлости, и я не знала почему, но знала то, что я никогда не позволю ему причинить вред ни себе. ни моему ребёнку.

Исчезнуть? Сбежать? Это было бы бегством. Капитуляцией.

Но я не могла так. Уйти, даже не вступив в бой? Пфф… Да на кой и на куя? Я была бы не я, если бы с разбегу не приземлилась жопкой в муравейник, крутя при этом булками. Меня воспитали в мире, где выживает сильнейший. Меня пытались сломать, унизить, использовать втемную, и это я сейчас поняла слишком отчётливо. Но не добили. Они оставили во мне ту самую стальную жилу, которую я унаследовала от отца. Жажду выиграть. Любой ценой.

Я смотрела в глаза Арсению, и мои губы сами собой растянулись в тонкую, холодную улыбку. Не счастливой невесты. А хищницы, видящей свою цель.

«Хорошо, — прошептала я сама себе. — Вы хотите играть? Будем играть. Но теперь по моим правилам».

Это моя война, и я была готова к ней. Со своей болью, своей яростью и желанием отомстить.

Я положила ладонь на его протянутую руку. Холодную, как и моё сердце.

— Готовы, дорогие молодожёны? — раздался голос регистратора.

— Да, — тихо, но чётко сказала я, всё ещё глядя в глаза Арсению.

Готова.

Стук каблуков по белому граниту. И в какой-то миг горячая волна проходит по моему телу, от самого затылка вниз. Сердце заколотилось, как ненормальное, дыхание стало колом в груди, не давая глотнуть и капли воздуха. Спина взмокла, я чувствовала леденящий холод, ползущий вдоль позвоночника.

Господи! Да я сейчас в обморок грохнусь.

— Стэф! — громкий грубый окрик разнёсся по всему залу, отражаясь от стен, шарахая по ушам.

Мамочка! Да как же так можно, без крыльев прыгнуть в пропасть. Ведь там, на самом дне, никто меня не подхватит, не спасёт. Никто… Кроме миража, кроме иллюзии.

Кроме…

Ещё час. Всего час до посадки. А всё внутри уже сводит сладкой судорогой. Дома. Наконец-то. Пустыня осталась там, за спиной, с её кровью, потом, грязью и солью. С вечной пылью, которой я пропитался насквозь. Но даже это не избавило меня от её сладкого яда. Яда, несущегося по крови, отравляющего меня каждый день. Я улетал последним. Все мужики уже были здесь. Факир ещё месяц назад свинтил из Судана, Киря… Киря пару недель как уже дома, а я… А я как всегда. Очередное задание сверху. Разведка, мать её.

Трап самолёта с глухим стуком упёрся в бетон. Пять месяцев. Сто пятьдесят долбаных дней в аду, где пахнет порохом, пылью и смертью. Где сны прерываются взрывами, а единственная мысль, которая греет, — она.

Спустившись, вдохнул полной грудью. Серое небо, никакой режущей глаз синевы. Снег… Чистый, белый. Он сыпался с неба крупными хлопьями и таял на впалых щеках, заросших щетиной. Воздух родного города — влажный, разрывающий легкие холодом, но свой. Чёрт возьми, свой. Запрокинув голову, я смотрел на это небо, чуть ли не ртом ловил снежинки, как в детстве. Дома. Почти.