За секунду до любви

Телефон пропустил одиночный звонок и затих. Звук был поставлен на минимум и был практически не слышен, но мне хватило бы и одной единственной вибрации. Тело даже во время глубокого сна не отключалось полностью, как и мозг. Годы службы в горячих точках заставляют все рефлексы работать на полную в режиме автономии, ни бухло, ни колёса, ни усталость не вырубали меня в ноль. Так и сейчас. Я открыл глаза мгновенно. Тихое сопение у самого уха и тепло прижимающегося ко мне горячего, потного мягкого тела.

Вся ночь промчалась перед глазами, вызывая болезненный стояк мгновенно, словно я и не трахался всю эту ночь, как ненормальный, дорвавшись наконец до тела, от которого сходил с ума всю последнюю неделю.

Стефка. Маленькая, как Дюймовочка, но характер — застрелиться. За эту неделю вымотала меня просто в хлам. Ни одна наземная операция в Африке не давалась мне так тяжело, как затаскивание этой заразы в койку. Но дело даже не в этом, а в том, что, начиная всю эту байду, я даже представления не имел о том, в какое дерьмо в конечном итоге с ней вляпаюсь. И хер бы ты с незащищённым сексом. Я уже для себя решил, что хрен теперь куда её отпущу. Она незаметно для меня самого влезла уже под кожу, неслась по моей крови, вымораживая меня, заставляя моё сердце пускаться в какой-то безумный галоп, отключая все внутренние стоп-сигналы. Лёжа сейчас и тупо глядя в потолок, улыбнулся, до сих пор не понимая, как оно так всё завертелось, как, в какой момент она стала для меня важнее всего на свете. И уже никакая логика, никакие доводы разума не срабатывали. Всё в моей жизни было уже расписано на годы вперёд.

И мирная жизнь с семьёй и прочей лабудой туда не вписывалась никак, от слова совсем. Но то, что произошло за последнюю неделю, просто разнесло все эти установки на раз-два, до фундамента, до пыли. Я понял, что пропал безвозвратно, что хочу вот так просыпаться каждое утро и дышать её запахом. Дышать нашим запахом, которым в моей спальне пропиталось всё. Резкий, мускусный запах секса. Чумового, крышесносного, такого, от которого перехватывало дыхание и крик разрывал лёгкие, и хотелось долбиться в неё и долбиться. Долбиться так, чтобы в ней осталась частичка меня, чтобы её плоский животик стал большим, чтобы я мог взять на руки ребёнка, которого родит мне эта катастрофа с зелёными омутами вместо глаз. Омутами, в которых я, походу, утонул раз и навсегда. И сейчас эта заноза в моей жопе лежала рядом со мной и тихонько сопела, упираясь своими булками в мой пах.

И не хотелось брать телефон, потому что я знал, что там. Потому что мозг начинал разгоняться, и мирная жизнь становилась лишь тенью, лишь миражом, в котором мне пока не было места. Глянув на часы, чертыхнулся. Время ещё и пяти не было. На сборы максимум пятнадцать минут. Взяв телефон, открыл сообщение.

«Самолёт в 8.15. Прибытие по факту в 7.50»

Коротко и ясно. Приказ есть приказ. Выдохнув, повернул голову, оглядывая темную макушку, лежащую рядом на подушке. Словно почувствовав мой взгляд, она тихонько вздохнула и придвинулась ко мне ближе.

— Иди сюда, сладкая. — прошептал я, подтягивая её к себе.

Она сонно улыбнулась и застонала, когда я одним движением перевернул её на спину, развёл бёдра и вошёл в горячее лоно, ещё влажное, ещё наполненное мной.

Сколько мы спали? От силы час. А я уже готов был на стену лезть от зуда в яйцах, от тяжести внизу живота, от желания, которое просто бомбило. Сроду такого никогда не было, чтобы так хотел определённую бабу. Если мне хотелось трахаться, я хватал первую подвернувшуюся и просто трахался, не заморачиваясь, а тут… Тупо только её, вот как сейчас, когда просто тараном входил в неё, дурея от того, что видели мои глаза. Её бедра ещё были измазаны её девственной кровью, смешанной с моим семенем. Девственница. Смешно сказать, первая девственница в моей жизни, и я знал, что последняя. Потому что она отравила меня собой, навсегда, бесповоротно. Зуд в пояснице и первая волна, которую я еле успел сдержать, потому что видел, что ей ещё далеко до её вершины. Она и проснуться ещё толком не успела.

— Давай, детка. — прошипел я, наклоняясь, целуя опухшие от моих поцелуев губы.

Она распахнула глаза, пытаясь сфокусировать на мне взгляд зелёных омутов, и протянула ко мне руки.

Дочь врага.

Дочь человека, которого я ненавидел.

Девушка, которую я полюбил.

— Зимина!

Я резко обернулась и посмотрела на Тишмана. Первый красавец школы, за которым бегали все девчонки, начиная с восьмого класса, который подкатывал ко мне яйца весь одиннадцатый класс. Это понятно, что я для него, как незакрытый гештальд. Ещё бы, он отметился между ног почти у всех смазливых баб, и я оставалась для него, как непокорённая вершина Эвереста. Оглядев его, в очередной раз удивилась, ну как природа может так распределять все жизненные плюхи? Взять, к примеру, Тишмана. Ничего не скажешь, красив, как бог: высокий, под метр девяносто, плечи пловца, жопа, как грецкий орех, лицо…

Да с него в пору писать портреты херувимов. Огромные карие глаза с поволокой, обрамлённые ресницами, которыми не каждая баба может похвастаться, чуть полные губы с четко очерченным луком Купидона. Н-дааа… Загляденье, но только до тех пор, пока сей парнокопытный не откроет рот. Вот тогда и начинается полный звездец. Если вы никогда не видели самовлюблённого павлина, у которого весь мир крутится только вокруг его персоны, то вам сюда: Архип Тишман. Нет, в плане мозгов у него как раз всё в порядке: медалист, МГИМО вне конкурса, потому что из династии потомственных дипломатов, полиглот, владеющий пятью языками, но… Мы-Николай второй, который смотрит на всех сверху вниз, как на людей второго сорта.

Вот и сейчас он смотрел на меня, даже не пытаясь спрятать взгляд альфача, который уверен на тысячу процентов, что все бабы мира созданы только для его удовольствия, что они спят и видят развратно влажные сны с ним в главной роли.

— Какого тебе надо, Ар? — буркнула я, поправляя ленту выпускника на платье глубокого изумрудного цвета, под цвет глаз, от Диор, которое очень выгодно подчёркивало мою грудь и крутые бёдра.

— Как насчёт того, чтобы после всей этой байды не свалить ко мне на дачу? Я на тачке. — Он кивнул в сторону новенькой ламбы ярко-красного цвета, стоящей на парковке.

— Не заинтересована. — Пожала я плечами. — Да и, прости, но цвет твоего корыта мне несколько не по фен-шую. — Вильнув бёдрами, отошла под козырёк и, выудив из сумочки пачку сигарет, затянулась.

— Зимина! — Резкий окрик директрисы. — Кто разрешил курить около школы? Идите за угол! Ладно Тишман, от него чего угодно можно ожидать, но…

— Ты же девочка из приличной семьи, дочь такого человека! Постеснялась бы! — Закатив глаза, закончила за неё речь, которую знала уже наизусть с пятого класса. — Раиса Михайловна, — Сдвинув брови, дёрнула плечом и выпустила в небо дым. — Мне уже можно хоть канкан на крыше станцевать. Я, слава богу, больше не прилежная ученица, и мне глубоко по барабану на правила, которые устанавливают ограниченные люди, пытаясь загнать общество в навязанные рамки. Так что я никому не врежу, в отличие от химии в супермаркетах, которую по какой-то невероятной причине называют продуктами питания. Вы знаете, что сейчас рак пищеварительной системы прочно занимает первое место после болезней сердца, как причина ранней смерти? И причина этого не курение, а то, что мы тянем в рот! — Припечатала я, глядя на неё.

— Стэфа! — Выпучив на меня глаза, рявкнула она. — Я сегодня же позвоню твоему отцу и расскажу ему всё о твоём безобразном поведении.

— Вперёд! — Пожала я плечами. — Только вот ведь какая деталь, Раиса Михайловна, я уже неделю, как совершеннолетняя, так что мне глубоко посрать на все его нравоучения.

Стрельнув окурком в урну, достала из сумочки телефон и глянула списки на зачисление. Между первым и вторым местом сохранялся очень приличный отрыв, и пока моему устойчивому лидерству ничего не мешало. Ничего… Кроме моего отца, который ни сном ни духом не знал, куда я подала документы. Вообще, последние два года наши отношения изрядно подпортились, если не сказать больше. Они просто вышли на уровень холодной войны. И, исходя из моих представлений о моей дальнейшей жизни, которые кардинально отличались от этих представлений у него, они грозили в любую минуту перерасти в открытые боевые действия.

— Чёрт с тобой. — буркнула директриса, признавая мою правоту, да и, честно сказать, дозвониться до моего отца было той ещё морокой, это если он вам нужен, но вот если, не дай бог, ему понадобитесь вы сами. Личной персоной. Будьте уверены, что он вас достанет с того света. Так и сейчас, смирившись с неизбежностью и оглянувшись, Райка достала из бюстгальтера пачку тоненьких сигарет и тоже затянулась, окончательно разрушая моё представление о непогрешимости… Ну да, ну да, не дай вам бог, если законы о нравственности и морали начнут создавать бывшие шлюхи и шулера, а проверять их соблюдение бывшие мародёры. — Ты мне вот что скажи, Зимина. — Она прищурилась и оглядела меня с ног до головы цепким змеиным взглядом. — После школы во ВГИК? Щуку? Или более стандартно: МГИМО, МГУ? У тебя же преференции, как у медалистки и одной из лучших, кто сдал ЕГЭ на 398 баллов. Я так и не поняла, зачем тебе четыре экзамена, да ещё и с профильной математикой?