Чтение онлайн

Вырулив из паркинга, чертыхнулась, понимая, что Москва плотно встряла в вечерние пятничные пробки. Развернувшись, зарулила обратно в паркинг, понимая, что на тачке я и до конца улицы хер доеду за сорок минут.

Закрыв машину, подошла к своему верному коняхе, о котором не знал ровным счётом никто до сегодняшнего дня, и, стянув с него брезент, сняла с руля шлем.

— Ну что, мой милый, — проведя ладонью по мягкой коже сиденья, улыбнулась, причём за весь день первой искренней улыбкой. — Покатаемся?

Дорога летела, я как ведьма неслась между глухо стоящими машинами, в уши бил тяжёлый рок. Вот она свобода, та самая, от которой рвёт крышу, мир, в котором нет никого, кроме меня, серого асфальтного полотна и верного Индиана.

И похрен дым! И на всё и всех по барабану! Пятница? Да гори оно всё синим пламенем, я устрою им такой вечер, что мало не покажется.

На набережной я была за пять минут до отхода теплохода. Танька оборвала мне уже весь телефон и сейчас стояла у трапа, сверкая глазищами и очумело глядя на то, как я снимала шлем, встряхивая волосами.

— Это твой? — выдохнула она, хватая меня за руку, как только я поднялась на палубу.

— Угу. — буркнула я, расчёсывая пальцами волосы.

— А отец знает?

Она была в курсе всего того, что творилось в нашей семье, так как мы с ней не просто дружили с возраста «забирай свои бумажки и не какай в мой горшок», а ещё и жили в одном закрытом пафосном посёлке, да ещё и по соседству.

— Щас! — ухмыльнулась я, беря с подноса проходящего мимо официанта бокал с шампанским. — Меньше знает, крепче спит.

— Блииин, ты когда его успела замылить? — Она свисала с лееров и не сводила глаз с моего коняхи.

— Чуть больше месяца назад. Больше ждала, когда привезут.

— Круто! — опять вздохнула Танька. — Нее, Зима, реально крутяк. Ты что, уже и участвовала?

— Нет. Планирую заявиться в начале августа. Три гонки, самое оно. Подниму баблишка, а то чую, отец хрень какую-то мутит. Не нравится мне всё это. Я тряхнула волосами. — Мне нужно хотя бы ещё полтора месяца отбить, а потом учебка, и сушите, папа, сухари. — усмехнулась я, поднимая руку и махая девчонкам.

— Ай! — махнув рукой, Танька запрокинула голову. — Забей, мои родаки спят и видят, чтобы я замуж скорее вышла и нарожала им внуков. С тебя твой папаня пока хоть этого не требует.

— Угу. Щас. На мне с этими запросами, где сядешь, там и слезешь. На кой ляд мне эта сказка. Ты же знаешь, я не ради вонючих пеленок последние два года горбатилась. У меня свои взгляды на мою жизнь, и орущие сопливые кульки в них пока никак не вписываются. Ну что, закончили обсуждать планы на жизнь? Мы на кой сюда приперлись, пошли нажрёмся что ли?

— А то! — засмеялась она. — Только ты смотри, на тебя Тишман с пацанами поспорил, что ты ему дашь сегодня.

— О как! — ухмыльнулась я, поднимая бровь. — Ну что ж, походу я сегодня грёбаная фея для Тишмана.

— Ой, бля! — захохотала Танька. — Мне ему уже сейчас некролог заказывать?

— Валяй, можешь в стихах. Не похороним, так поржём. — хмыкнула я, одним глотком выбулькивая шампунь и кидая пустой фужер за борт.

Праздник был в самом разгаре, алкоголь тёк рекой. Никто уже ни за кем не следил. Родичи отрывались на нижней палубе и, судя по пьяным визгам, чуть ли не круче нас. Я, уже изрядно набрасавшаяся шампуня, стояла на палубе, склонившись над поручнями и глядя на тёмные волны, которые расходились от борта судна.

— Скукота, — буркнула я, искренне жалея, что попёрлась сюда, а не поехала на мотодром.

Вот где жизнь! Драйв, адреналин, бомбящий по ушам, пульсирующий в каждом капилляре, скорость и риск. А что тут? Пьяные визги? Глубоко вздохнув, откинула голову и закрыла глаза, наслаждаясь ветром, который развевал мои волосы и выдувал пьяную дурь и шум в ушах.

— Ты приведёшь её ко мне? Николаева, ну не в службу, а в дружбу? — тихий голос раздался где-то совсем рядом.

— Отстань! — голос Светки Николаевой. — Ты за этим меня сюда притащил, придурок?

— Давай так, с тебя Зима, а потом мы с тобой потрахаемся. Помнишь, как тогда в раздевалке, после физры?

— Обещаешь? — голос стал срываться и перешёл в тихий стон и какую-то возню. — Архип! — тихий вскрик и снова стон.

— Ну так как, — мерзкие хлюпающие шлепки. — приведёшь ко мне Зиму?

Оттолкнувшись от поручней, нетвёрдой походкой пошла на звук, мысленно уже прикидывая, что сделаю. Лишь бы не рассмеяться. Завернув за угол, резко дёрнулась обратно, прижимаясь к стене. Ну кто бы сомневался! Тишман собственной персоной, накачивающий собой дуру Николаеву, которая за ним бегает хвостом с девятого класса. Дорвалась баба до счастья. Достав телефон, нажала на камеру и, осторожно высунув руку, сделала пару щелчков. Листанув, хмыкнула. Всё прилично, ничего не видно, но понять, чем занимается парочка, труда не составляло. Сунув айфон в карман джинсов, вырулила из-за угла и, облокотившись бедром о дверь каюты, нажала на выключатель.

Кормовой фонарь, под которым уединились горе-любовники, вспыхнул ярким светом.

— Какого хрена! — рыкнул Тишман, отлипая от Светки, натягивая штаны и оглядываясь.

— Ммм, — хмыкнула я, рассматривая свои ногти. — Смотрю, у вас тут картина маслом. Ну как же так, Архипушка, — закусив губу, подняла голову, окидывая его презрительным взглядом. — Ты же мне ещё несколько часов назад в вечной любви клялся и жениться обещал, а сам... Тц! Нехорошо-то как получилось. А ты, Николаева, — перевела взгляд на неё и усмехнулась. — Вот уж не думала, что последняя целка класса, которая ещё неделю назад чуть не на всю школу орала, что я шлюха, вот так, на улице будет трахаться и с кем? С первым кобелём школы? Ну-ну... То-то все удивятся, особенно твой папочка, который уверен на все сто, что у него-то дочка целочка-невредимочка. А она не просто распоследняя давалка, но ещё и сводня.

— Ты ничего не докажешь, Зима! — взвизгнула Светка, опуская юбку. — А я всем расскажу, что это я вас тут застала!

— Ой ли? — выудив телефон, щелкнула кнопкой. — Полюбуйся. А пока ты тут думаешь, как тебе из этого дерьма вылезти, я, пожалуй, схожу вниз и найду твоего папочку и так случайно оставлю свой телефончик перед его носом с очень занимательной заставкой, на которой его дочурка трахается с сыном его конкурента, и... Ой! — зажав рукой рот, сделав шаг назад, затрясла головой. — А я и забыла. Это же с твоей матерью Тишмана старшего поймали в сортире Кремлевского дворца после вручения премии «Лучший коммерческий проект года». Чёёрт, не знала, что у вас это семейное.