Чтение онлайн

— Пасть закрыла. — рыкнул Тишман, делая ко мне шаг. — И телефон отдала.

— А потрахаться в газетку не завернуть? — усмехнулась я, делая шаг назад.

— Зима, я тебе по-хорошему говорю, айфон суда дала. — Он шёл ко мне, доставая трубу и нажимая на вызов. — Тарасевич, собирай наших. Дуйте на корму. Я вам обещал Зиму? Щас раскатаем эту суку на четверых.

— Отлично! — ухмыльнулась я, скидывая косуху и затягивая волосы в узел. — Вот это я понимаю, веселье подкатило. Хоть не напрасно пришла. Думала уже и не представится возможности начистить тебе рожу.

— Телефон! — рыкнул он, прыгая на меня.

От первого удара, нанесённого ему в солнечное сплетение, он согнулся и заскулил.

— Сука! — визг Николаевой бомбанул по ушам, сбивая на секунды все ориентиры. Но этого хватило для того, чтобы кто-то схватил меня сзади за шею, передавливая её и дёргая моё тело назад. Благо все движения уже были отточены до автоматизма, поэтому, когда я внезапно обмякла, перенося вес тела на ноги, человек, державший меня, потерял равновесие и ослабил захват, чего мне было более чем достаточно для того, чтобы, перехватив его руку, перекинуть тяжёлую тушу через бедро. Но я не рассчитала своего места положения и того, что пароход начнет резко тормозить, забирая влево. И поэтому Завадцкий, который и схватил меня сзади за шею, не удержав равновесия, просто перевалился за борт.

Мгновенная тишина, выпученные глаза Светки, которая стояла, открыв рот, и моргала, как большая жаба, тяжёлое дыхание Тишмана, шум падающего в воду тела, крик, который вода тут же погасила, и слова, сказанные кем-то за моей спиной:

— О-хе-реть!

А я просто остолбенела. Ну как так-то? Почему из-за неуёмного зуда в штанах у одного придурка вся моя жизнь сейчас летит под откос под несущиеся с нижней палубы слова какой-то хрен проссышь мохнатой песни.

— …На теплоходе музыка играет…

— Убийца! — заголосила в полной тишине Николаева, приводя меня в чувство своими децибелами, заставляя молниеносно включиться в реальность.

Черт! Одним прыжком я взлетела на леера, вглядываясь в тёмную воду. Ни хера не видно. А толку-то, выхода у меня особо и не было. Радовало одно, я хорошо плавала, прошла курсы спасателей и на телефоне был надет аквакейс.

— Раззявите варежки, вернусь, искупаю каждого! Оглядев очумевших одноклассников, ласточкой прыгнула в воду.

Удар, несмотря на то, что я правильно вошла в воду, был совсем не слабый, возможно, всё-таки от гуляющего в крови алкоголя. Тёмная стена воды сомкнулась надо мной, мгновенно приводя в чувство. Вынырнув, сразу поплыла в противоположную ходу судна сторону, прислушиваясь к всплескам воды. Сколько я проплыла, хрен знает. Музыка, несущаяся с борта теплохода, уже стихла, да и сам он превратился в небольшое размытое яркое от иллюминации пятно. Мне уже стало совсем не по себе в полной тишине, разбавляемой только плеском, причиной которого была я сама. Пока, наконец, я не услышала приглушённые крики.

— Слава богу! — под нос шикнула я, прибавляя скорость, уже различая в темноте белое пятно рубашки и светлую голову. — Завадцкий! — Крикнула я, не доплывая до него пару метров. — Ты как? Силы ещё есть?

— Зима, сука, убью! — взвыл он, вращая головой, выискивая меня в темноте.

— Отлично! — хмыкнула я, — Раз силы материться есть, значит и доплыть сможешь.

— Где ты, тварь? — плевался он ядом, ударяя по воде руками.

— Ещё одно слово, и я оставлю тебя здесь подыхать, и имела я в виду все последствия! В свете последних событий и Тишман, и Николаева даже рот свой не откроют, а ты…

Развернувшись, сделала пару гребков к берегу.

— Стой! Стой, мать твою! — взвыл он, — Зима! Кончай придуриваться!

— Мы с тобой договорились? — отплёвывая попавшие в рот волосы, подплыла к нему вплотную. — Попробуешь меня утопить, вырублю в момент. Мне без разницы, в каком виде тебя до берега переть, в отключке даже легче. Понял?

Он кивнул и лёг на спину.

— Дай выдохну. — буркнул он, закрывая глаза.

— У тебя пара минут. Вода ни хера не тёплая.

Мои зубы уже начинали отбивать чечётку, а нужно было ещё на берегу разбираться, где мы вообще находимся.

— Погнали! — в конце концов бросил он, разворачиваясь и глядя на меня. — В какую сторону плыть?

— Ты глаза-то разуй! — махнула рукой в сторону пучка света, источник которого явно находился на твёрдой земле. — Не думаю, что в этой говнечке настроили маяков. Так что нам явно туда. Врубай на максималки. Как устанешь, скажешь.

Благо, что доплыли мы без приключений, только под конец, когда до берега остались считанные метры, я почувствовала, что стала немного задыхаться.

— Пиздец, выпускной! — выдохнул Завадцкий, выползая на берег, утыкаясь носом в землю. — Думал всё, сдохну.

— Расслабься, уже проехали. — Вытянув вверх руки, сделала несколько глубоких вдохов, разгоняя кровь. — Отвернись, я сниму и выжму одежду.

Холод, ни в одном месте не июльский, начинал пробирать до костей, вытянув из кармана телефон, чертыхнулась: четыре утра. Ткнув в навигатор, вздохнула. Хер пойми где. До ближайшего населённого пункта десять километров, а это значит два часа ходьбы по бездорожью, потому что то, что петляло через заросшие борщевиком поля, дорогой назвать можно было с большой натяжкой.

— Давай помогу! — буркнул Глеб, вытягивая из моих рук мокрые джинсы. — Сначала твои вещи, потом мои. А то тоже сдохну от холода.

Пока выжимали вещи. Чуть не убила гада, который прилип к моей груди и чуть не давился слюнями.

— Титьки у тебя, Зима, зачётные. — выдал он под конец. — Большие и соски классные.

— Чего не могу сказать о твоём конце, не знала бы, что ты мужик, приняла бы за бабу в шортиках! — рявкнула я, натягивая влажные джинсы на задницу.

— Ха! Так это он от холода скукожился. Ты его в руки возьми, и тогда…

— Вот уж спасибо! — закатила я глаза, прыгая на месте, впихивая свои булки в джинсы. — Не имею ни малейшего желания проверять эту сомнительную теорию.

— Зря! — заржал Глеб, подходя ко мне, хватая джинсы за пояс и дергая меня вверх, отчего ягодицы буквально влетели в них.

Быстро застегнув на мне молнию, Завадцкий поднял голову.

— Зима, я это… — начал он, ероша пятернёй волосы, — вообще не хотел, чтобы оно всё вот так.

— Проехали! — устало отрезала я, застёгивая на груди рубашку. — Давай выбираться отсюда. Придётся топать километров десять до ближайшей деревни, а там вызовем такси.