Чтение онлайн

Уже через полтора часа мы добрались до какого-то Нижнего Дышла. Мы то бежали, обгоняя друг друга, то ржали над спортивной ходьбой, вращая друг перед другом жопой, то скакали, как взбесившиеся кони, пытаясь согреться. Пока уже задыхаясь не поравнялись с первым домом. Двери которого со скрипом открылись, и на пороге не появился божий одуванчик в цветастом платке и такой же юбке в пол.

— Добренького! — крикнула бабка, закрывая ладонью глаза от бьющего в лицо солнца. — Давно вас жду! Уже и самовар поставила! Заходите, горемычные, хоть согреетесь.

Толкнув калитку, зашла во двор, оглядываясь по сторонам, чувствуя себя Гердой, попавшей в волшебный сад.

— Зима! — шикнул Глеб, дергая меня за рукав. — Куда попиздела! Стрёмно всё это! В смысле она нас ждала?

— Забей! Если хочешь умереть от воспаления лёгких, то мешать не буду. А я хочу согреться.

Дёрнув плечом, оглянулась и, кивнув головой, пошла по дорожке, обсаженной высокими кустами одуряюще пахнущих роз, от запаха которых закружилась голова.

Маленькая светлая комната, огромный пузатый самовар, тёплый кусок пирога с вишнёвой начинкой, мерное вращение веретена в хрупких, исчерченных морщинами, изломанных артритом руках, моё уплывающее сознание, и каким-то фоном слова:

— Трудно придётся тебе, девонька. Ох, трудно. Но ты сильная, не предашь свою любовь, найдёшь счастье. Хоть и придётся забыть о многом, потерять себя придётся, пойти на уступки. Сердце отдашь сыну врага, семью потеряешь. Не отдашь, себя потеряешь. Тяжёлый выбор.

Уже потом, сидя в такси, которое нам удалось вызвать с таким трудом. Я пыталась осмыслить эти слова, но смысл просто ускользал от меня, как и они сами, растворяясь в новом дне, как сахарная вата без следа.

Вспомнить их я смогла уже только через полтора года, так ясно, словно опять оказалась в этой маленькой комнатёнке. Там, где горячий чай на травах согревал тело, а пальцы зарывались в тёплую мягкую шерсть рыжего кота, урчащего, как старый трактор.

— Мы с тобой договорились, Зима?

Глеб вышел из такси, хлопнув дверью.

— Угу. — буркнула я, вылезая из тачки, кутаясь в пуховый платок, который уже перед уходом мне на плечи накинула странная женщина, лица которой я почему-то так и не смогла вспомнить, и это с моей фотографической памятью на лица. — Ничего не было. Ты просто упал за борт, а я тебя спасла.

— Именно так. — Он потянулся всем телом. — Надо связаться с отцом, пока он кипеш не поднял и не перевернул вверх дном весь этот пароход.

Протянув ему телефон, запрокинула голову, подставляя солнцу лицо, зажмуриваясь от удовольствия.

— Ох ё! — хохотнул Завадцкий, выдёргивая меня из моей нирваны.

Да твою мать! Вот ведь дура!

— Дай телефон! — рыкнула я, протягивая руку.

— Вот уж хрен тебе, Зима! Увидеть такое! Понятно, чего Тишман взбеленился.

— Слушай, Завод, тебе что, спокойно не живётся? — Прищурившись, сложила на груди руки. — Увидел, кончил и забыл. Ты сам только что сказал, что всё, что случилось, должно остаться там, где случилось. Тебе эти проблемы не нужны, особенно если ты планируешь поступать в универ МВД, а уж мне тем более, поэтому ты будешь хорошим мальчиком и сейчас просто позвонишь своему отцу и отдашь мне телефон. А фото… — Я ухмыльнулась. — Это фото наша с тобой гарантия, что и эти придурки будут молчать. Надеюсь, тебе всё понятно?

— Твою-то мать! — Заржал Глеб. — В очередной раз поражаюсь тупизму Тишмана. И это тебя он хотел завалить на спину?

— Ну что возьмёшь с клинического идиота. — Хмыкнула я. — Давай, звони.

Уже через полчаса я стояла на пирсе, сходя с ума от пропущенных звонков, от которых раздирался телефон: Раиска, отец, Танька. А мне хотелось просто сесть на байк и нестись по дорогам, потом, когда уже адреналин будет взрываться в каждом толчке сердца, рухнуть на кровать и отоспаться, забыв всю эту ночь, как кошмарный сон.

Собрав волосы в узел, натянула шлем и, провернув ключ зажигания, нажала кнопку запуска двигателя.

До дома домчалась за полчаса и, улыбаясь, вошла в квартиру.

— Нагулялась? — Ледяной голос, от которого упало всё.

Чёрт-чёрт-чёрт! Скинув кроссы, прошла в комнату, уже готовая ко всему. Ко всему, кроме того, что началось.

Отец сидел в кресле, точно так же, как и вчера. Чёрный костюм за херову кучу бабок, бриллиантовая булавка в галстуке, тяжёлый золотой перстень и непроницаемый взгляд, который убивал на месте. Ни дать ни взять Дон Карлионе. Как только я вошла, дверь за моей спиной захлопнулась. Скосив глаза, вздрогнула, увидев, что личные телохранители отца встали от меня с двух сторон.

— И что это такое? — Тряхнув волосами, прошипела я, подходя к столу, упираясь в него кулаками. — Ты решил меня загнать, как дикое животное, чтобы я скакала под твою дудку?

— Нагулялась, я тебя спрашиваю? — Процедил он, окидывая меня взглядом.

— Да что такого случилось-то? — Рявкнула я. — Пароход цел, я жива, никто кони не двинул, чего тебя распирает-то так?

— Ты забываешься! — Удар кулака по столу, от которого я зажмуриваюсь. — Маленькая дрянь! Ты что же думаешь, что я не узнаю, что ты натворила?

— А что? Что я такого натворила? Ну подумаешь…

— Подумаешь? — Он медленно поднялся, упираясь, как и я, кулаками в стол, нависая надо мной. — У меня на носу два контракта на миллиарды, у меня выборы, и что я вижу сегодня утром? Моя дочь во всех газетах…

— Что? — Побелела я, делая шаг назад. — Не может быть!

Выхватив из кармана телефон, вбила в поисковую строку своё имя и застонала, падая в кресло.

Охереть! Первой полосой во всех новостях:

«Дочь известного угольного магната Зимина устроила на пароходе стрельбу, а потом выбросила за борт сына медиамагната Завадцкого, после чего спрыгнула за борт. Младший Завадцкий, по нашим данным, уже дома, а тело Зиминой Стефании Альбертовны до сих пор не найдено. Ведутся поиски».

Все мои надежды, все планы только что смылись в унитаз, и кто был дирижёром всего спектакля, я знала слишком хорошо. Тишман! Сучий потрах! Хотя… На кой ему всё это? Если дело только в неудовлетворённом желании и уязвлённой гордости, то уж как-то слишком сильно распалил он костры, зная, что я могу скинуть его отцу фото, от которого он отгребёт столько проблем, что мама не горюй. А если я с анонимного источника солью его в сеть, то ему точно придёт крышка. Поэтому тут ещё надо подумать, кому это более выгодно. Пока, по всем подсчётам, получалось, что мне. Тем более, если я сейчас сделаю всё так, как надо, я ещё смогу собрать мою жизнь по кускам, которые пока не слишком далеко разлетелись. Убрать всю инфу из сети дело, конечно, муторное, но вполне осуществимое.

— Я всё исправлю. — Шепнула я, закусывая кулак.

— Ты ничего не будешь делать! — Рявкнул отец. — Ты теперь даже дышать будешь только тогда, когда я тебе разрешу! Взять её!

Всё, что происходило дальше, было больше похоже на продолжение моего кошмарного сна. Я не могла поверить, что отец это сделает, что он посмеет вытворить такое со мной.

Грубые руки, которые схватили меня и скрутили, выдёргивая из кресла.

— Папа! — Крикнула я, выворачивая голову, пытаясь поймать его взгляд.