Чтение онлайн

— Эт-та она чего? — глаза Факира медленно полезли на лоб.

— Хер её знает, но что-то с ней не так. — потянул я, тут же затыкаясь, как только Рокси вырулила в зал, вытирая рукой рот.

— Смотрю, нарисовался весь такой красивый. — ядовито потянула она, толкая в мою сторону кружку с крепким, горячим кофе. — И что ты у меня забыл?

— Стэф… — Ох ты ж, ё моё… Да эта зараза убить меня решила. Меня чуть не вывернуло от крепости кофе. Да в нём чуть не ложка стояла.

— Стэээф… — ехидно потянула она. — А чего так? На кой она тебе сдалась? Вроде как отымел, что не так?

— Рокс. — стиснув зубы, прошипел я. — Кончай. Не твоё это дело. Давай вы между собой разбираться будете, а я уж как-нибудь без тебя решу, что мне делать со своей бабой!

— Так значит? И где она, эта твоя баба? — ухмыльнулась она.

— Думал, ты знаешь.

— Я? Да я-то, в отличие от тебя, много чего знаю, а вот для неё было очень интересно узнать про то, что ты на неё поспорил? Ну что? Уложил в аккурат в последний день и смылся?

Да твою мать! Ну как так-то? Я же… Да я же сказал Якуту, что всё это херь. Что не участвую, что бабло отдал. А тот лишь хмыкнул и сказал, что я полный сказочный долбоёб. И если упущу девчонку, то на всю жизнь им и останусь, а таким майора хер кто даст. И что? Да ни хера и труселя в ромашку. Всё равно эта байда до неё доползла.

— Рокс… — выдохнул я. — Ты же меня знаешь… Ты же всё понимаешь. Где она?

Она медленно подняла голову и глянула на часы. Кипяток… По каждому нерву. Соль под кожей и такое чувство… Поганое, тоскливое, хоть волком вой.

— Боюсь, Соболь, что для тебя она уже нигде. — её голос и звучал, и нет. Потому что смысла в том, что она говорила, не было никакого. Ноль. Изолиния.

— Рокс!

— А что Рокс? Что Рокс-то? — рявкнула она. — Опоздал ты, Иван Царевич! Забрали твою Василису. Замуж она выходит. Уже через полчаса роспись. Всё! Суши вёсла.

Как можно вот так, как при контузии, оглохнуть и ослепнуть за секунду. За злоебучее мгновенье? Я стоял, тупо уставившись в одну точку. Даже не ощущая боли от осколков, полосующих руку, от кипятка, огнём обжёгшего ладонь. Я не слышал вскрика Рокс и мата Факира. Мне было по хрен. Потому что внутри дыра, потому что душу только что вырвали с корнем, потому что…

— Где? — низкий животный хрип, раздирающий глотку. — Где они?

— На Кутузовском. Но… Соболь, не делай глупостей, ты не успеешь. Город уже стоит.

Медленно подняв голову, выдохнул сквозь зубы:

— Ключи от байка…

Связка полетела по стойке.

И ничего. Только дорога, только туда, где она. Я вытрясу из неё все ответы. Я… Да ну на хер! Она моя! И никто её не получит.

Здание загса и припаркованные тачки. Она… Точно она! Достаточно было только взглянуть на лимузин. Я нёсся по ступенькам вверх, ловя на себе удивленные взгляды. Я не знаю, как, но я чувствовал, куда мне надо, и я шёл туда.

Закрытые белые, сука, двери и мой кулак, от которого они распахнулись в разные стороны. Снова лестница и…

Она стояла спиной ко мне. Маленькая, с расправленными плечами, как солдатик. Напряжение во всём: в ней, в воздухе, в людях вокруг неё. Хрупкая фигурка в идиотском платье. Кто эти люди вокруг неё? Почему она здесь? Всё после! Сейчас самое главное — забрать её отсюда до того, как…

Она наклонилась над столом, нервно вздрогнув. В её руке блеснула ручка.

— Стэф!

Мой голос волной прошёл по огромному залу, отражаясь эхом от высоких голых стен. Она замерла. Медленно выпрямилась и обернулась. Ненависть всепоглощающая, уничтожающая всё на своём пути.

— Стэфания! — предупреждающий низкий рык и его глаза.

Как долго я ждал эту встречу, как же долго, но не так, не сейчас. Потому что это… Ты — моё прошлое, а она — она моё будущее.

— Я сейчас… — тихий голос, от которого встаёт всё. Волосы, нервы и член.

И она… Медленно идущая ко мне. Замирающая рядом, поднимающая голову. Её запах… Сладкий, как дикий мёд, и совсем другой. Она пахла по-другому, не как тогда, она пахла женщиной. Моей женщиной.

— Детка… — голос дрогнул.

Ох… Да твою-то мать!

В первую секунду я подумала, что уже окончательно сошла с ума. Эхо его голоса пронеслось по всему помещению, камертоном проходя через моё тело, вызывая слабость. Да. Я точно сошла с ума. Рука, держащая ручку, затряслась.

— Только попробуй! — прошипел Арс, сжимая моё плечо. — Только попробуй сделать глупость. Одно движение, и я тебя пришибу, маленькая сучка.

Но мне уже всё равно. Всё сжалось до этого голоса, который не может быть правдой, ведь не может? Как завороженная, я медленно выпрямилась и обернулась. Глаза запекло так, что стало больно, стало так больно. И эта боль тяжёлой волной прошла по телу, закручиваясь плотным клубком в животе. А там, словно кто-то ждал, кто-то знал, что так оно будет, всё пришло в движение. Он толкнул меня так, что я застонала, сжав зубы, продолжая вглядываться сквозь слёзы в человека, стоящего внизу.

— Стэф, — что-то больно сдавило мою руку, я опустила глаза вниз, удивлённо рассматривая пальцы, сжимающие моё запястье. — Немедленно подпиши эти чёртовы бумаги! Сейчас же! — тихий шипящий голос отца у самого уха.

— Да, конечно. — Я даже сказала это, медленно отцепляя его пальцы, делая шаг вперёд. — Я сейчас.

Шаг, ещё, ещё… Мне даже кажется, что я побежала. Наверно. Хотя нет, уж очень медленно он приближался, а голова кружилась уж очень сильно, но я дошла. Глубокий вздох, и его запах. Такой знакомый, родной. Тот самый, который я помнила в мельчайших деталях, горько-солёный, терпкий, мускусный. Мгновение, в котором вечность, глаза в глаза, до обнажённой души, выискивая правду, задавая вопросы. Кто ты? Зачем ты здесь? Кто я для тебя? Ответь! Ответь мне!

И моя рука, против воли, сжимается в кулак, и со всей силы, в скулу, заросшую, колючую, до боли, до брызнувших капель крови, до красных пятен на девственно-белом шёлке платья, с глухим, но согревающим душу звуком.

— Ненавижу! — всхлипом, разрывающим грудь, душащим меня.

А потом хлопок, когда пальцы уже разжались, снова болью до самого плеча. Ещё, ещё… А сзади уже шаги.

— Стэфания, немедленно вернись! — голос отца, от которого меня ведёт и срывает башню уже окончательно, потому что слёзы ручьём, и я вытираю их трясущимися ладошками и шепчу сквозь зубы, глядя в его глаза дрожащими губами:

— Ненавижу тебя… Если бы ты только знал, как я тебя ненавижу…

— Знаю, малыш, знаю…

Его огромные ладони на моих щеках, и пальцы, смахивающие слёзы.

— Не знаешь… — закусив губы, всё ещё не веря.

— Соболев! — грозным рыком прямо в спину, наотмашь, словно кулаком. — Оставь в покое мою дочь!

И резкое движение. Я успела только мельком увидеть блеск стали в его руках.

— Ещё один шаг, Зимин, и я спущу курок. — О господи! Только не это. — Только дёрнись!

— Увези меня отсюда, Дан, пожалуйста! — мне кажется, я сейчас грохнусь в обморок, потому что вот это уже через чур. — Дан… Мне… Я, кажется, сейчас…