Чтение онлайн

— Снято, — тихо сказал он. — Конец смены.

Я подошла к нему и уткнулась лбом в его плечо. Ткань рубашки пахла им — тем самым запахом, который стал для меня синонимом безопасности.

— Мы сумасшедшие, — пробормотала я. — Мы ведем себя как подростки, которые прячутся от родителей.

— Мы ведем себя как люди, которые защищают свое личное пространство, — возразил он, обнимая меня. Его руки были теплыми и тяжелыми. — И, должен признать, у нас неплохо получается. Твоя актерская игра с теркой заслуживает "Золотого глобуса".

— А твой "мастер-класс" заслуживает цензуры 18+, — я подняла голову и улыбнулась. — Ты хоть понимаешь, что половина чата чуть не упала в обморок, когда ты начал меня гладить?

— Я проверял твою выдержку.

— Ты проверял мою нервную систему на прочность.

Он наклонился и поцеловал меня. Медленно, лениво, без той лихорадочной спешки, что была в гардеробной. Это был поцелуй-приветствие, поцелуй-возвращение домой.

— Иди в душ, — сказал он, отстраняясь. — Тебе нужно смыть грим и этот день. А я пока... подготовлю плацдарм.

— Плацдарм?

— Кровать. И, возможно, найду что-нибудь сладкое. Твой уровень глюкозы явно упал после такого стресса.

Когда я вышла из ванной — распаренная, в его футболке (которая стала моей любимой пижамой), с пучком на голове, — в спальне горел ночник. Максим лежал поверх одеяла, с ноутбуком на животе. Рядом стояла тарелка с нарезанными фруктами и... о боже, шоколадкой.

— Ты ограбил запасы на "черный день"? — спросила я, забираясь на кровать.

— Я решил, что сегодняшний день достаточно черный, чтобы оправдать вскрытие резервов. Иди сюда.

Я устроилась у него под боком, положив голову ему на плечо.

— Что смотришь?

— Анализирую материалы объективного контроля. Наш эфир.

На экране ноутбука я увидела нас — версию двухчасовой давности. Я с неестественно прямой спиной и слишком яркой улыбкой. Максим с каменным лицом, но с глазами, которые следили за каждым моим движением.

— Посмотри на это, — он указал на момент, где он подает мне миску. — Видишь?

— Что?

— Моя рука. Я задержался на секунду дольше, чем нужно. И ты... ты подалась вперед. Микро-движение. Почти незаметное.

— Но заметное?

— Для архитектора — да. Для внимательного зрителя — тоже.

Я почитала комментарии, бегущие сбоку от видео.

"Между ними что-то есть!"

"Да они же светятся!"

"Максим так на нее смотрит, я сейчас растаю..."

— Они видят, — прошептала я. — Они все видят, Макс. Мы плохие шпионы.

— Мы отличные шпионы, — возразил он, закрывая ноутбук и убирая его на тумбочку. — Просто любовь — это такая штука... её трудно спрятать. Она фонит. Как радиация.

— Сравнение с радиацией — это очень романтично.

— Я старался.

Он притянул меня к себе, и я с наслаждением растянулась рядом, закинув на него ногу.

— Знаешь, — сказала я, откусывая кусочек шоколада. — Я боялась, что этот "тайный роман" будет сложным. Что мне придется врать, изворачиваться...

— А на самом деле?

— А на самом деле это весело. Как будто у нас есть свой собственный мир, в который никому нет входа. Наша Нарния.

Максим погладил меня по спине.

— Главное — не заиграться, Анна. Граница между игрой и реальностью тонкая. Я не хочу, чтобы мы привыкли врать.

— Мы не врем. Мы... недоговариваем.

— Юридически тонкая грань.

Мы лежали в тишине, наслаждаясь моментом. Никаких камер. Никаких ожиданий. Просто мы.

Вдруг телефон Максима, лежащий на тумбочке, коротко завибрировал. Он нахмурился, потянулся за ним.

— Кто это в одиннадцать вечера? — спросила я, чувствуя укол беспокойства.

Он посмотрел на экран, и его лицо изменилось. Расслабленность исчезла, между бровями залегла складка.

— Крамский, — коротко ответил он. — Инвестор.

— Что-то случилось?

— Написал: "Надо поговорить. Завтра утром. Есть новости по смете".

— Плохие новости?

Максим отложил телефон, но я видела, что мыслями он уже не здесь. Он был там, на стройплощадке, в сметах и чертежах.

— Не знаю. С Леонидом Игоревичем "новости" редко бывают хорошими в такое время. Скорее всего, опять проблемы с городской администрацией. Или цены на материалы скакнули.

Я приподнялась на локте и погладила его по щеке, пытаясь вернуть его в "наш" мир.

— Эй. Ты сам говорил: проблемы решаем по мере поступления. Сейчас ночь. Ты ничего не решишь до утра.

Он перевел взгляд на меня. В его глазах все еще стояла тревога, но она начала таять под моим прикосновением.

— Ты права. Просто... этот проект. Он слишком важен. Я не могу облажаться.

— Ты не облажаешься. Ты лучший архитектор, которого я знаю.

— Ты знаешь всего одного архитектора.

— Зато какого! С идеальными руками и навыком строить крепости из одеял.

Он слабо улыбнулся и перехватил мою руку, целуя ладонь.

— Спасибо, Анна.

— За что?

— За то, что ты здесь. За то, что ты — мой "заземлитель". Когда я начинаю улетать в свои страхи, ты возвращаешь меня обратно.

— Это входит в мои обязанности по новому контракту. Пункт 5.1: "Психологическая поддержка партнера в нерабочее время".

Он притянул меня к себе и поцеловал — глубоко, с благодарностью и страстью, которая вспыхнула мгновенно, отодвигая все тревоги на задний план.

— Тогда я требую выполнения обязанностей, — прошептал он мне в губы. — В полном объеме.

— Будет исполнено, — ответила я, выключая ночник.

Утро следующего дня началось с суеты. У нас был запланирован большой кулинарный стрим — мы собирались готовить сложный десерт, меренговый рулет. Я проснулась с боевым настроем, Максим — задумчивым.

Пока я настраивала свет на кухне, он ходил с телефоном из угла в угол, пытаясь дозвониться до инвестора.

— Не берет? — спросила я, поправляя фартук.

— Сбрасывает. Написал "перезвоню". Ненавижу этот режим ожидания.

— Может, он просто занят? Макс, расслабься. Всё будет хорошо.