Чтение онлайн

Они галдели, перебивая друг друга, суя объективы мне в лицо. Я стояла в домашней футболке, босая, без макияжа, ослепленная вспышками.

— Уходите! — крикнула я и попыталась захлопнуть дверь.

Но нога какого-то парня в кроссовке мешала закрыть её.

— Анна, всего один комментарий! Это был пиар-ход?

— Уберите ногу! — взвизгнула я, наваливаясь на дверь всем весом.

Парень убрал ногу, и дверь захлопнулась. Я трясущимися руками повернула все замки — верхний, нижний, цепочку.

Сердце колотилось так, что казалось, ребра сейчас треснут.

Я сползла по двери на пол.

Осада началась.

Они не могли появиться здесь случайно. Кто-то дал им точный адрес, не просто район. Геометки и виды из окна помогли бы сузить поиск, но до лестничной площадки их довела уже чья-то чужая рука.

Следующие три часа я провела в аду.

Журналисты не уходили. Я слышала их голоса за дверью, слышала, как они звонят в звонок (я отключила его, выдернув провода, но они продолжали давить на кнопку). Кто-то стучал. Кто-то пытался допросить соседей.

Телефон продолжал разрываться. Я поставила его на беззвучный, но экран постоянно загорался, напоминая о том, что внешний мир жаждет моей крови.

Я сидела на кухне, задернув шторы, в полумраке. Пила холодную воду, потому что кусок в горло не лез.

Максим не перезванивал.

Где он? Что с ним? У кого он?

В голове всплывали страшные картинки. Он напился. Он попал в аварию. Он уехал из страны.

Я снова взяла телефон. Мне нужно было поговорить с кем-то разумным. С кем-то, кто не ненавидит меня.

София.

Я набрала её. Она ответила мгновенно, словно держала телефон в руке.

— Аня! Жива?!

— Соня... — я разрыдалась. Просто не смогла сдержаться. Слезы хлынули потоком, смывая остатки самоконтроля. — Соня, я всё испортила. Я убила его.

— Так, стоп! Кого убила? Максима? Физически?

— Морально! Соня, там журналисты под дверью... Максим не берет трубку... Весь интернет пишет, что я тварь...

— Успокойся. Дыши. Вдох-выдох. Ты не тварь, ты просто дура, которая забыла про телефон. Это бывает.

— Это не "бывает", Соня! Я унизила его! Я предложила ему деньги на глазах у всей страны, а когда он отказался, я назвала это гордыней!

— Ну, технически, это и была гордыня...

— Неважно! Важно, что он ушел. И он думает, что я сделала это специально.

— Что?!

— Он думает, что я не выключила эфир намеренно. Ради хайпа.

В трубке повисла тишина.

— Вот это дерьмо, — резюмировала София. — Это реально плохо, Ань. Если он так думает... значит, доверия там ноль.

— Я знаю! Что мне делать? Как его найти? Как объяснить?

— Так, слушай меня. Первое: не выходи из квартиры. Журналисты голодные, им нужна картинка "плачущая блогерша". Не давай им этого. Второе: ничего не пости. Вообще. Никаких оправданий, никаких черных квадратов, ничего. Молчание сейчас — золото. Третье: я попробую пробить через своих, где он может быть. У него есть друзья?

— Денис... Волков. Шеф-повар. У него ресторан Seasons.

— Отлично. Я найду Дениса. А ты сиди тихо и пей валерьянку. И не читай комментарии! Слышишь? Не читай!

— Я уже прочитала...

— Забудь. Это боты и идиоты. Адекватные люди понимают, что это случайность.

— Адекватные люди сейчас на работе, а в комментариях сидят те, кто хочет казнить меня на площади.

— Аня, держись. Я приеду, как только смогу прорваться через оцепление. Может, притворюсь доставщиком пиццы.

Я положила трубку. Стало немного легче, но ненамного.

Я начала ходить по квартире. Из угла в угол. Как зверь в клетке.

Мой взгляд упал на стол, где еще вчера мы готовили меренговый рулет. Там стояла миска с засохшими белками. Венчик валялся на полу. Мука была рассыпана по столешнице.

Памятник нашей катастрофе.

Я начала убирать. Механически, как робот. Мыла посуду, терла стол, подметала пол. Мне нужно было занять руки, чтобы не сойти с ума.

В мусорном ведре я увидела скомканный лист бумаги. Я достала его, разгладила.

Это был чек из магазина. Тот самый, когда мы попали под дождь. "Шоколад темный 85%". "Мороженое соленая карамель".

Я прижала этот чек к груди и снова заплакала.

Тогда мы были счастливы. Мы были командой. Мы были "нами".

А теперь я была просто Анной Лебедевой, скандальным блогером. А он был Максимом Ковалевым, архитектором, чью карьеру я, возможно, разрушила.

Внезапно телефон снова пискнул. Уведомление.

Но это был не хейт. Это было упоминание в сторис.

От аккаунта @anton_travels.

У меня похолодело внутри. Антон.

Я открыла сторис.

Антон сидел в машине, в темных очках, и говорил на камеру своим "бархатным" голосом, который я когда-то любила, а теперь ненавидела.

— "Ребята, вы спрашиваете меня про ситуацию с Аней. Что я могу сказать? Мне жаль парня. Искренне жаль. Я предупреждал его. Я говорил, что жизнь с Анной — это жизнь на пороховой бочке. Для неё нет ничего святого, кроме статистики. Она продаст родную мать за лишнюю тысячу лайков. Видимо, этот архитектор стоил дороже. Делайте выводы".

И подпись: "Люди не меняются. #ТоксичнаяАнна".

Я швырнула телефон на диван. Он отскочил и упал на пол.

Он наслаждался. Он упивался моим падением. Он использовал мою боль, чтобы поднять свои охваты.

Я почувствовала, как внутри закипает ярость. Горячая, жгучая ярость.

Они все думают, что я монстр. Что я расчетливая стерва. Что я всё это спланировала.

Даже Максим так думает.

"Ну что ж, — подумала я, вытирая злые слезы. — Если вы хотите монстра, вы его получите. Но не того, которого ожидаете".

Я подошла к окну. Внизу, у подъезда, все еще толпились журналисты.

Мне нужно было выбраться отсюда. Мне нужно было найти Максима и заставить его выслушать меня. Даже если для этого мне придется взять штурмом квартиру его друга или офис.

Но сначала мне нужно было пережить этот день.

День в одиночной камере, которую я построила собственными руками.

К семи вечера я была готова сдаться в плен. Журналисты под дверью сменили тактику: они перестали звонить и начали просто ждать. Тишина за дверью пугала больше, чем шум. Я слышала, как кто-то кашляет на лестничной клетке, как шуршат пакеты с едой (видимо, они заказали доставку). Они разбили лагерь.