Чтение онлайн

— Максим... — её голос сорвался на стон, когда моя рука скользнула по её животу, очерчивая бедро, и нашла то место, где она хотела меня больше всего.

Она была готова. Настолько готова, что от одного прикосновения её бедра дрогнули, раздвигаясь шире, приглашая, умоляя.

Я навис над ней, опираясь на руки, глядя в её лицо. В темноте её глаза казались черными озерами.

— Ты моя, — прорычал я. — Скажи это.

— Твоя, — выдохнула она. — Всегда твоя.

Я вошел в неё одним движением — глубоко, до упора, желая заполнить собой всё её пространство, все её мысли. Анна вскрикнула, запрокинув голову, и обхватила меня ногами, прижимая к себе так тесно, что казалось, между нами не прошел бы и лист бумаги.

Мы двигались в едином, рваном ритме. Это был не танец — это была борьба, в которой не было проигравших. Я чувствовал, как её тело сжимает меня, как она пульсирует вокруг меня, и это ощущение сводило с ума, заставляя терять контроль, забывать обо всем, кроме этой комнаты, этого запаха, этого жара.

Скрип кровати, сбивчивое дыхание, влажный звук соприкосновения тел, тихие стоны, переходящие в крик — всё смешалось в одну симфонию близости.

— Смотри на меня, — потребовал я, переплетая свои пальцы с её и прижимая её руки к подушке над головой.

Она открыла глаза. В них было столько любви и страсти, что у меня защемило сердце. Я видел, как она кусает губы, сдерживая крик, как румянец заливает её щеки.

Я наклонился и поцеловал её — жестко, глубоко, передавая ей свой ритм. Я хотел, чтобы она чувствовала то же, что и я: эту безумную, всепоглощающую потребность быть вместе.

— Еще... Максим, пожалуйста... — шептала она между поцелуями.

Я ускорил темп, чувствуя, как она напрягается подо мной, как её дыхание становится коротким, прерывистым. Она была на грани. И я был рядом с ней.

Когда волна накрыла её, я почувствовал, как её тело содрогнулось в сладкой судороге, как она выгнулась дугой, выкрикивая мое имя. Этот звук стал моим спусковым крючком. Я сделал несколько последних, сильных толчков, отдавая ей всё, что у меня было, и рухнул в бездну вслед за ней, растворяясь в белой вспышке чистого, абсолютного счастья.

Мы лежали неподвижно, переплетенные, мокрые от пота, и слушали, как успокаивается наше дыхание. Сердце Анны билось у меня под ладонью — быстро, гулко, живым комочком.

Я поцеловал её во влажный висок.

— Ты как? — спросил я тихо.

— Живая, — прошептала она, не открывая глаз. — Впервые за два дня — живая.

Она пошевелилась, устраиваясь удобнее в кольце моих рук.

— Максим?

— Мм?

— Мы правда справимся? С деньгами, с проектом, с хейтерами?

Я прижал её к себе крепче.

— Справимся. У нас нет выбора. Мы теперь команда. Помнишь?

— Помню.

— А команде нужен отдых. Спи.

Она заснула почти мгновенно, измотанная стрессом и страстью. А я лежал, глядя в темноту, и думал о том, что еще вчера моя жизнь казалась разбитой на осколки. А сегодня я собрал их заново. И пусть швы еще свежие и болят, но то, что получилось, казалось мне прочнее прежней жизни.

Я нащупал её руку под одеялом и переплел наши пальцы.

Завтра мы будем решать проблемы. Завтра мы будем думать, как жить дальше без блога и без денег.

Но сейчас, в этой темной комнате, в тишине, нарушаемой только нашим дыханием, я был самым богатым человеком на свете.

И я знал, что больше никогда, ни при каких обстоятельствах, я не отпущу её руку.

Даже если весь мир будет против нас.

Глава 15

Анна

Утро восемьдесят пятого дня эксперимента началось не с будильника и не с привычной суеты съемочного графика. Оно началось с запаха.

Тонкого, дразнящего аромата поджаренного хлеба, крепкого кофе и чего-то неуловимо мужского — смеси геля для душа и теплой кожи. Я потянулась в кровати, чувствуя, как каждая мышца тела приятно ноет после вчерашней... даже не ночи, а марафона. Простыни сбились в ком, подушки валялись на полу, а солнечный свет, заливавший комнату через незашторенные окна, казался не врагом, высвечивающим недостатки, а софитом, подсвечивающим наше счастье.

Я провела рукой по второй половине кровати. Пусто, но тепло. Максим встал совсем недавно.

— Доброе утро, соня, — его голос раздался от двери.

Я приподнялась на локте, щурясь от солнца. Максим стоял в дверном проеме, опираясь плечом о косяк. На нем были только джинсы, надетые наспех, босиком, с влажными после душа волосами. В руках он держал поднос.

Настоящий, деревянный поднос, на котором дымились две чашки кофе и стояла тарелка с горой тостов.

— Ты принес завтрак в постель? — спросила я, и мой голос звучал хрипло и сонно. — Это нарушение пункта о "равноправии в быту".

— Я внес поправки в устав, — он подошел к кровати и поставил поднос на тумбочку, а сам сел рядом, придавив матрас своим весом. — Пункт 15.1: "В случае особо бурного примирения пострадавшая сторона имеет право на усиленное питание и кофе в постель".

— Пострадавшая сторона? — я рассмеялась, обвивая руками его шею. — Мне казалось, мы оба были в эпицентре взрыва.

— Возможно. Но я восстанавливаюсь быстрее. Архитектурная прочность.

Он поцеловал меня. Вкус кофе смешался со вкусом зубной пасты и его губ. Это был медленный, ленивый поцелуй людей, у которых впереди целая вечность. Никакой спешки, никакого страха, что сейчас позвонит инвестор или напишет хейтер.

— Знаешь, — сказала я, отстраняясь и беря чашку. — Я могла бы привыкнуть к такому. К жизни без Телеграма.

Я не лукавила. Пару дней назад я деактивировала аккаунт, и, к моему удивлению, мир не рухнул. Солнце все так же вставало, кофе был вкусным, а мужчина рядом — реальным. Фантомные боли в пальцах, привыкших скроллить ленту, почти прошли.

— Тебе не обязательно привыкать навсегда, — сказал Максим, намазывая тост маслом. — Ты можешь восстановить аккаунт.

— Не хочу. Пока не хочу. Там слишком много шума. А мне нравится тишина.

— Тишина, — повторил он задумчиво. — Да. В ней слышно главное.

Мы завтракали прямо в постели, кроша на простыни (за что Максим-педант даже не упрекнул меня), и строили планы. Не контент-планы, а планы на жизнь.

— Сегодня нужно съездить в офис, — сказал он, становясь серьезнее. — Поговорить с юристами. Попробовать найти лазейку в договоре с Крамским.

— Я могу поехать с тобой? — предложила я. — Буду сидеть в машине и посылать тебе лучи поддержки. Или могу принести кофе твоим юристам.