Чтение онлайн

Я посмотрел на друга. Он был прав. Чертовски прав.

Просто прийти и сказать "я ошибся" — мало. После того, что я ей наговорил, слова ничего не стоят. Мне нужно действие. Мне нужно искупить вину.

Я сел обратно на стул.

— Ты прав. Мне нужны записи с камер управляющей компании.

— Вот это уже разговор.

— Но как я их достану? Это закрытая информация.

— Ты жил там почти три месяца. Ты знаешь консьержа. Сергея Петровича, да?

— Да.

— У тебя есть бутылка хорошего коньяка?

— Нет.

— У меня есть. — Денис полез в шкаф. — Бери. Езжай завтра утром. Трезвый. Выбритый. В нормальной одежде. Поговори с ним. Узнай, кто приходил. Посмотри журналы.

Я кивнул. План действий начал вырисовываться в голове. Четкий, структурированный план.

Привести себя в порядок.

Найти доказательства невиновности Анны.

Найти того, кто это сделал.

Уничтожить его. (Юридически, конечно. Или физически — как пойдет).

Вернуть Анну.

Пятый пункт казался самым сложным. Почти невыполнимым. Но без него остальные не имели смысла.

— Спасибо, Дэн, — сказал я.

— Сочтемся. А теперь иди спать. Тебе нужно выглядеть как человек, а не как ошибка генетики.

Я пошел в душ. Стоял под ледяной водой и думал об Анне. О том, как она сейчас там, одна, в темноте.

"Я уничтожу тебя", — сказал я ей.

Господи, какой же я идиот. Я уничтожил не её. Я уничтожил себя.

Но я отстрою всё заново. Кирпичик за кирпичиком. Даже если на это уйдет вся жизнь.

Я вышел из ванной, нашел в шкафу у Дениса чистую футболку. Лег на жесткий диван.

Сна не было. Была только холодная, злая решимость.

Я найду правду. И я принесу её Анне.

Даже если она никогда меня не простит.

Глава 17

Анна

Я не спала третью ночь подряд.

Сначала не спала от счастья. Потом от горя. Теперь — от злости.

Эта злость была новой. Она не была горячей и истеричной, как в первые часы после ухода Максима. Она была холодной, расчетливой и острой, как скальпель. Она выжигала слезы и проясняла мысли.

Я сидела на полу в гостиной, обхватив колени руками, и смотрела на восход. Солнце поднималось над Москвой — равнодушное, яркое, — освещая руины моей жизни. Разбросанные вещи, пустые бутылки, выключенные камеры.

В голове, как заезженная пластинка, крутились слова Максима.

"Докажи. Ах да, ты не можешь. Потому что камера была в твоей квартире..."

Он был прав. Бремя доказательства лежало на мне. Презумпция невиновности не работает, когда против тебя — видео в 4К и общественное мнение.

Я встала. Тело затекло, мышцы ныли, но голова работала ясно, как никогда.

Если камера была, значит, она все еще там. Максим сказал "в датчике дыма". Он не снял её. Он просто увидел, убедился и ушел.

Значит, улика на месте.

Я пошла в спальню.

Заходить туда было страшно. Это место, которое еще недавно было храмом нашей любви, теперь казалось оскверненным. Я чувствовала себя так, словно вхожу в комнату, где произошло убийство. Убийство моего счастья.

Я подняла голову.

На потолке, прямо над кроватью, висел белый пластиковый диск датчика дыма. Стандартный, незаметный. Часть системы "умный дом", которую так ненавидел Максим.

Я притащила с кухни высокий барный стул. Забралась на него. Мои руки дрожали, но я заставила их слушаться.

Датчик выглядел обычно. Но когда я включила фонарик на телефоне и посветила сбоку, я увидела это.

Крошечное, меньше спичечной головки, отверстие в пластиковом корпусе. Оно не было заводским. Края были чуть неровными, словно пластик проплавили или просверлили тончайшим сверлом. А внутри, если приглядеться, поблескивал стеклянный глаз линзы.

Черная дыра, которая засосала мою жизнь.

Я сфотографировала датчик. Потом еще раз, макросъемкой. Потом аккуратно, стараясь не оставить отпечатков (господи, я действительно думаю про отпечатки?), повернула корпус против часовой стрелки.

Датчик снялся легко.

Внутри, среди стандартных микросхем, был припаян чужеродный элемент. Маленький черный блок с батарейкой и картой памяти.

Карта памяти была крошечной. На ней не мог храниться бесконечный архив — такие штуки пишут по движению и перезаписывают старое. Если там и остался файл, Антон выбрал самый ударный, самый разрушительный.

Я спустилась со стула, держа датчик в руках как ядовитую змею.

Вот оно. Доказательство. Это не я. Я бы никогда не смогла спаять такую конструкцию. Я гуманитарий, я не отличаю вольтметр от амперметра. Это работа кого-то, кто знал, что делает.

Но кто?

Максим сказал: "Кто имел доступ?".

Я положила датчик на стол и достала свой старый блокнот. Розовый, с единорогами. Сейчас он казался насмешкой над моей наивностью.

Я начала писать список.

Я (нет).

Максим (нет).

Уборка. Клининговая служба "Белоснежка". Три девочки. Приходили по вторникам. Всегда под присмотром. Они моют полы, а не сверлят потолки. Вычеркиваем.

Курьеры. Доставка до двери. Дальше порога не заходят. Вычеркиваем.

Гости. София. Денис (заходил один раз). Кристина (была в гостиной, в спальню не заходила). Вычеркиваем.

Технический персонал.

Я замерла. Ручка зависла над бумагой.

Три недели назад. Я жаловалась Максиму, что кондиционер в спальне шумит. Он сказал вызвать мастера. Я вызвала. Из управляющей компании.

Пришел парень. Молодой, в кепке, с ящиком инструментов. Максим был на объекте. Я была дома одна.

Я монтировала видео на кухне. Парень работал в спальне. Дверь была прикрыта ("чтобы не пылить", сказал он). Он возился там около часа.

Я вспомнила, как он вышел. Кепка была натянута низко на глаза. Он буркнул что-то про "замену фильтра", взял деньги (наличными, терминал "сломался") и быстро ушел.

Я даже не посмотрела на него толком. Я была занята контентом.

"Ты живешь в телефоне", — сказал мне тогда Антон.