Чтение онлайн

— Что случилось? — прохрипел я. — Крамский подал в суд? Мое фото на обложке "Форбс" с подписью "Лузер года"?

— Заткнись и смотри!

Денис подлетел ко мне и сунул планшет прямо в лицо.

— Смотри! — повторил он, тыча пальцем в экран. — И молись, чтобы она тебя не убила при встрече.

Я сфокусировал взгляд.

Это было видео. На заставке — Анна.

Она сидела перед камерой на фоне белой стены. Без макияжа. В простой белой футболке. Волосы собраны в тугой пучок. Она выглядела усталой, осунувшейся, но в её взгляде... в её взгляде была сталь.

Я никогда не видел её такой. Это была не "милая Анечка", не "королева контента". Это была женщина-воин после тяжелой битвы.

Денис нажал «Воспроизвести».

— "Я не хотела этого делать," — сказала Анна с экрана. Голос был ровным, лишенным интонаций. — "Я хотела исчезнуть. Но я поняла, что молчание — это согласие. А я не согласна быть жертвой..."

Я слушал, и с каждым словом бетонный блок в моей груди становился тяжелее, раздавливая ребра.

На экране сменилась картинка. Фотография датчика дыма. Макросъемка. Крошечное отверстие.

"Это камера," — комментировала Анна за кадром. — "Она была установлена в моем доме. Над моей кроватью".

Меня бросило в жар. Я вспомнил, как сам нашел эту камеру (точнее, понял, где она, по ракурсу). И как орал на неё: "Кто имел доступ? Только ты!".

Следующий кадр. Запись с камеры наблюдения в коридоре. Зернистая, черно-белая. Человек в рабочей одежде и кепке.

"Это мастер по кондиционерам, который приходил три недели назад. А теперь посмотрите сюда".

Зум на руку человека. Синий ящик для инструментов. Стикер. Желтый смайлик.

И тут же — другое фото. Яркое, цветное, из Телеграма. Антон Ларин в аэропорту, сидит на чемодане. Рядом стоит тот же самый синий ящик с тем же самым стикером.

Меня словно ударили под дых.

Антон.

Не "профессиональный взломщик". Не "мои люди". Антон. Тот самый ублюдок, которого я вышвырнул из квартиры. Тот, кто угрожал ей.

"А теперь послушайте," — сказала Анна.

Экран стал черным. Пошла звуковая дорожка. Шум кафе, звон посуды. И голос. Голос, который я узнал бы из тысячи. Голос Антона. Самодовольный, вальяжный.

— "Я просто восстановил баланс. Ты хотела шоу? Ты его получила. Наслаждайся просмотрами, дорогая. Это мой прощальный подарок".

Запись оборвалась.

Снова появилась Анна.

— "Этот человек разрушил мою жизнь, жизнь моего любимого мужчины и мою веру в людей. Но он не разрушит меня. Антон, это твой 'баланс'. Лови".

Видео закончилось.

В комнате повисла тишина. Слышно было только, как тяжело дышит Денис.

Я сидел, глядя в черный экран планшета, и чувствовал, как рушится мой мир. На этот раз окончательно.

Вчера я думал, что потерял всё из-за предательства Анны. Я строил из себя жертву. Я упивался своей правотой и своей болью.

А на самом деле...

На самом деле я был палачом.

Я бросил её. Я обвинил её в самом грязном поступке, который только можно вообразить. Я сказал ей: "Я уничтожу тебя". Я ушел, оставив её одну в квартире, нашпигованной камерами, под прицелом журналистов, с разбитым сердцем и уничтоженной репутацией.

А она...

Она не сдалась. Она не спряталась. Она провела расследование. Она нашла доказательства. Она пошла на встречу с этим ублюдком Антоном, рискуя собой, чтобы записать его признание.

Она боролась. За себя. И за меня. "Жизнь моего любимого мужчины", — сказала она.

Даже после того, как я вытер об неё ноги, она назвала меня любимым мужчиной.

— Скажи что-нибудь, — потребовал Денис.

Я поднял на него глаза.

— Я... я...

Слов не было. Язык присох к гортани.

Я встал и пошел в ванную. Меня шатало.

Включил холодную воду. Умылся. Еще раз. И еще. Пытаясь смыть с себя ощущение грязи. Но грязь была не снаружи. Она была внутри. Грязь моего недоверия, моей гордыни, моего страха.

Я посмотрел в зеркало. Оттуда на меня смотрел не архитектор. Не мужчина. Оттуда смотрел трус.

Человек, который при первой же опасности сбежал, бросив "соавтора" под танками.

— Какой же я... — прошептал я своему отражению. — Какой же я кретин.

Я вышел из ванной. Денис сидел на кухне, листая комментарии под видео.

— Полтора миллиона просмотров за ночь, — сообщил он, не поднимая головы. — Интернет взорвался. Антона уже нашли. Пишут, что его аккаунты заблокированы, рекламодатели разрывают контракты. Кто-то даже заявление в полицию накатал от имени "общественности".

Он поднял на меня взгляд.

— А про тебя пишут разное.

— Что пишут? — спросил я безжизненно.

— Кто-то пишет: "Вернись к ней, дурак!". Кто-то: "Он её не заслуживает". Знаешь, я согласен со вторыми.

— Я тоже, — сказал я.

— И что ты будешь делать?

— Поеду к ней.

— Зачем? Чтобы получить пощечину? Я бы на её месте тебя на порог не пустил.

— Пусть бьет. Пусть кричит. Пусть выгоняет. Мне все равно. Я должен её увидеть. Я должен... я должен упасть перед ней на колени и молить о прощении, пока она не поверит.

Денис хмыкнул.

— Ну, хотя бы план у тебя появился. Это прогресс.

Я пошел в комнату, начал искать свои вещи. Рубашка была мятой, джинсы грязными.

— Стой, — Денис кинул мне пакет. — Возьми. Моя парадная рубашка. Тебе великовата будет, но лучше, чем эта тряпка. И побрейся. Ты похож на алкоголика в запое. Анна заслуживает того, чтобы с ней разговаривал мужчина, а не бомж.

Я взял рубашку.

— Спасибо, Дэн.

— Не за что. И еще... Макс?

— Что?

— Не облажайся. Второго шанса не будет. Это я тебе как эксперт по разводам говорю. Если ты сейчас её упустишь — будешь жалеть всю жизнь. Она... она кремень, эта твоя Анна. Мягкая снаружи, стальная внутри.

— Я знаю.

Я брился, и руки у меня дрожали так, что я порезался дважды. Кровь выступила на подбородке. Символично.

Через двадцать минут я был готов. Чистая рубашка, умытое лицо, и полное, абсолютное понимание того, что я иду на самую важную встречу в своей жизни.

— Удачи, — сказал Денис у двери. — И купи цветы. Много цветов. Весь цветочный магазин скупи.

— Цветы тут не помогут, — ответил я. — Тут нужно что-то посерьезнее.

— Что?

— Сердце. Мое сердце на блюде.