Чтение онлайн

— Зануда, — она улыбнулась и уткнулась носом мне в шею. — Я буду скучать по этому месту. Здесь мы... воевали.

— И здесь мы победили.

Вчера был девяностый день — тот самый, когда по условиям контракта мы должны были разъехаться, пожать руки и забыть друг друга как страшный сон (или как удачный кейс). Вместо этого сегодня мы съезжали вместе. В новую квартиру. Не в лофт, не в студию, а в нормальную «сталинку» с высокими потолками и, что самое важное, с настоящей кухней, где можно готовить, не боясь залить аппаратуру.

— Ты готова? — спросил я.

— К переезду? Да. К жизни с архитектором, который будет маркировать мои полки в ванной? Не уверена, но я рискну.

Я поцеловал её.

— Я обещаю не маркировать полки. Только контейнеры с едой. Это вопрос безопасности.

— Идем, — она взяла свою сумку. — Нас ждет такси. И новая жизнь.

Мы вышли в коридор. Я закрыл дверь лофта на два оборота. Щелк-щелк.

Звук, который три месяца назад означал начало моего заточения, теперь звучал как старт марафона.

Мы спустились вниз. Консьерж Сергей Петрович, который стал свидетелем и нашего позора, и нашего триумфа, вышел из-за стойки.

— Уезжаете, Максим Андреевич? Анна Валерьевна?

— Переезжаем, Сергей Петрович, — Анна сияла. — В семейное гнездо.

Старик хмыкнул в усы.

— Ну, совет да любовь. И это... — он замялся, потом подмигнул. — Камеры в новом доме проверьте. На всякий случай.

Мы рассмеялись. Громко, свободно. Страх ушел. Мы победили даже паранойю.

Я взял Анну за руку, переплетая пальцы. Мы вышли на улицу, в шумную московскую осень. Впереди была стройка "Сосновки" (Крамский сдержал слово), свадьба (которую Анна уже распланировала в Пинтерест) и миллион бытовых споров о том, куда вешать картины.

Но у меня был план. Самый надежный план в мире: просто любить её.

Эпилог

Анна

Три года спустя

— Папа! Макалона!

Я проснулась от того, что мне в лицо прилетела вареная макаронина. Холодная и липкая.

Открыв один глаз, я увидела сына. Артём Максимович Ковалев, двух лет от роду, стоял у нашей кровати с пластиковой тарелкой и выражением крайней озабоченности на лице, перемазанном томатным соусом.

— Тёма, — простонала я, снимая макаронину с носа. — Шесть утра. Суббота. Почему макароны?

— Стлоим! — заявил сын, показывая на дверь.

Я с трудом села. Мой семимесячный живот (мы ждали девочку, Софию, в честь крестной) делал подъем с кровати похожим на маневры неповоротливого корабля в порту.

Из гостиной доносился подозрительный шум.

Накинув халат (тот самый, синий, который Максим запретил выбрасывать, называя его "реликвией"), я пошлепала на разведку.

Картина, открывшаяся мне, достойна была полотна эпохи Возрождения. Или обложки журнала "Безумный Архитектор".

Посреди нашей просторной гостиной, на полу, сидел мой муж. Вокруг него были разбросаны кубики "Лего", кастрюли, книги и... пачки спагетти.

— Максим? — позвала я.

Он обернулся. В очках, небритый, с горящими глазами.

— Доброе утро, любовь моя. Мы с сыном изучаем основы сопромата на примере макаронных изделий.

— В шесть утра?

— Вдохновение не знает расписания! Смотри, — он указал на кривую башню из спагетти и пластилина. — Артём интуитивно чувствует баланс. Он гений. Но ему не хватает дисциплины.

— Ему не хватает сна! И тебе тоже!

Я подошла и поцеловала мужа в макушку. От него пахло кофе и детским шампунем. Самый лучший запах на свете.

— Ты сумасшедший, Ковалев.

— Я отец. Это диагноз.

Артём подбежал к башне и одним ударом разрушил конструкцию.

— Бабах! — радостно завопил он.

— Деконструкция, — философски заметил Максим. — Тоже этап.

Я опустилась в кресло, положив руку на живот. Сонечка внутри толкнулась, приветствуя этот дурдом.

Мой телефон, лежащий на столе, звякнул. Я взяла его.

Уведомление из Телеграма.

"Сегодня ровно три года с момента окончания вашего эксперимента. Посмотрите воспоминания".

Я открыла архив. Фото нас с Максимом в лофте. Молодые, испуганные, влюбленные. Подпись: "Эксперимент окончен. Жизнь начинается".

Я посмотрела на экран, потом на своих мужчин, которые уже строили новую башню, на этот раз из книг по искусству.

У меня три миллиона подписчиков. Я веду блог о "неидеальном материнстве". Я больше не использую фильтры, не выставляю свет по полчаса и честно пишу, что иногда хочу сбежать от своей семьи на необитаемый остров.

И знаете что? Людям это нравится.

Но самое главное — это нравится Максиму.

— О чем задумалась? — он подошел ко мне, вытирая руки влажной салфеткой. Встал на колени перед креслом, положил ладонь на мой живот. — Как там принцесса?

— Пинается. Говорит, что хочет блинов.

— Блины — это по части Дениса. Но я могу попробовать сделать оладьи. Строго по чертежу.

— С яичной скорлупой? — хихикнула я.

— Это был секретный ингредиент для кальция! Ты ничего не понимаешь в здоровом питании.

Он наклонился и поцеловал меня. Нежно, глубоко, так, что у меня, как и три года назад, закружилась голова.

— Я люблю тебя, — прошептала я ему в губы.

— Я люблю вас, — поправил он, накрывая ладонью и мой живот, и руку Артёма, который прибежал обниматься.

За окном шумела Москва. Где-то там строились дома по проектам Максима — светлые, удобные, для людей, которые потеряли надежду, а обрели дом. Где-то там София ругалась со своим новым бойфрендом (на этот раз удачно). Где-то там Денис готовил новое меню для своей свадьбы.

А здесь, в нашей квартире, где на полу валялись макароны, а на полках стояли идеальные ряды книг, было счастье.

Не запланированное. Не отрепетированное. Не для камеры.

Настоящее.

— Мама, фото! — скомандовал Артём, таща мой телефон. Он уже знал, что мама иногда "работает телефоном".

— Нет, Тёма, — я отложила гаджет экраном вниз. — Сегодня без фото.

— Почему?

Я посмотрела на Максима. Он улыбался мне той самой улыбкой, от которой когда-то рухнули все мои защиты.