Чтение онлайн

На экране высветилось имя: Леонид Игоревич Крамский.

У меня похолодело внутри. Главный инвестор. Человек, от которого зависел мой социальный проект. Человек, который не терпел скандалов.

— Тихо, — бросил я Денису и принял вызов. — Доброе утро, Леонид Игоревич.

— Доброе? — Голос Крамского был сухим, как осенний лист. — Для кого как, Максим Андреевич. Для кого как.

— Я могу объяснить...

— Не нужно. Я всё видел. И я, и совет директоров, и, к сожалению, моя супруга. Интернет — страшная сила.

— Это... это недоразумение. Утечка данных. Я уже работаю с юристами.

— Максим, — перебил он меня. В его голосе не было злости, только усталость и деловая холодность. — Мы строительная компания. Мы строим дома, а не декорации для порнофильмов. Нам нужна репутация надежности, стабильности. А ваше имя сейчас ассоциируется с... грязью.

— Это моя личная жизнь!

— Когда вы становитесь лицом социального проекта, ваша личная жизнь становится общественной. Вы должны были быть символом помощи погорельцам. Благородным архитектором. А стали героем мемов.

Я сжал телефон так, что экран скрипнул.

— Вы отзываете финансирование?

— Мы замораживаем проект. Неопределенный срок. До тех пор, пока... шум не уляжется. И, боюсь, нам придется сменить главного архитектора. Мы не можем рисковать имиджем фонда.

— Вы меня увольняете? — спросил я прямо. — Из моего же проекта?

— Мы расторгаем контракт, Максим. Юристы пришлют бумаги. Мне жаль. Искренне жаль. Идея была хорошей. Но реализация... подвела.

Гудки.

Я медленно опустил руку с телефоном. Экран погас.

— Что? — спросил Денис. Он всё слышал по моему лицу.

— Всё, — сказал я. Голос был чужим, плоским. — Проекта нет. Меня уволили.

— Из-за видео?

— Из-за "репутационных рисков". Я теперь токсичный актив. Грязь.

Я встал и подошел к окну. Девятый этаж. Серый двор, заставленный машинами. Уныние.

— Вот и всё, Дэн. Три года работы. Бессонные ночи. Чертежи, сметы, согласования. Всё, ради чего я вообще ввязался в этот чертов эксперимент с Анной. Всё сгорело.

Я повернулся к другу.

— И ты хочешь сказать, что она не виновата? Это её камера. Её квартира. Её блогерские игры. Она уничтожила меня, Дэн. Полностью. Под фундамент.

Денис молчал слишком долго. Не потому что соглашался — я видел, как он уже собирает в голове факты, но мне тогда хотелось не фактов, а подтверждения моей злости.

Я почувствовал, как внутри поднимается волна черной, удушающей ненависти. К ней. К себе. К этому городу.

— Налей мне еще, — сказал я, кивая на початую бутылку виски на столе.

— Макс, сейчас десять утра.

— Плевать. Я безработный порно-актер. Мне можно.

Денис вздохнул, достал два стакана и плеснул янтарную жидкость.

— За мечту, — сказал я, чокаясь с воздухом. — Не чокаясь. Как на поминках.

Я выпил залпом. Обжигающая волна прошла по пищеводу, но легче не стало. В голове продолжало крутиться видео. Кадры, где я целую её. Где я шепчу ей слова любви.

Теперь эти кадры смотрели Крамский, его жена, мои коллеги, мои бывшие однокурсники.

Меня передернуло.

— Я должен забрать вещи, — сказал я вдруг.

— Откуда? Из лофта?

— Да. Там остались мои чертежи. Ноутбук. Моя жизнь. Я сбежал вчера как трус, похватав только одежду.

— Ты не поедешь туда сейчас, — твердо сказал Денис.

— Почему?

— Потому что там осада. Журналисты. Они тебя разорвут. И потому что там Анна.

— Мне плевать на Анну.

— Врешь. — Денис встал, загораживая выход из кухни. Он был ниже меня, но шире в плечах — годы работы с тяжелыми котлами сказывались. — Ты сейчас в состоянии аффекта. Если ты увидишь её, ты либо убьешь её, либо...

— Либо что?

— Либо простишь. А потом будешь ненавидеть себя за это.

Я рассмеялся. Смех получился лающим, злым.

— Прощу? После того, как она лишила меня всего? Дэн, ты романтик. А я реалист. Я хочу забрать свои вещи и забыть её имя.

— Посиди здесь. — Денис положил руку мне на плечо. — Дай остыть. Хотя бы до вечера. Я съезжу сам, если надо будет. Но тебе там появляться нельзя. Ты сейчас не архитектор, Макс. Ты — ходячая бомба.

Я посмотрел на свои руки. Они дрожали.

Он был прав. Я был бомбой. И взрыватель уже тикал.

Я вернулся на диван и рухнул на него лицом вниз.

В голове билась одна мысль: Зачем?

Зачем я поверил? Зачем открылся? Зачем позволил себе эту слабость — любить?

Я ведь знал. Знал с самого начала: хаос разрушителен. Анна — это хаос. Красивый, яркий, притягательный, но смертельный для таких структур, как я.

Я вспомнил её слова на балконе: "Я думаю о тебе не только как блогер думает о хорошем контенте".

Ложь. Красивая, сладкая ложь.

Она получила свой контент. Самый громкий, самый скандальный, самый вирусный. Она победила.

А я остался на обломках.

Телефон снова пискнул. Уведомление из новостного канала.

"Анна Лебедева деактивировала аккаунт и исчезла из соцсетей. Эксперты называют это гениальным ходом для подогрева интереса перед запуском нового курса по отношениям".

Я швырнул телефон в стену. Он ударился с глухим стуком и упал на ковер. Экран, кажется, треснул.

Отлично. Так ему и надо.

Я закрыл глаза и попытался уснуть. Или умереть. Мне было все равно.

Я проснулся от того, что кто-то тряс меня за плечо.

За окном была темнота. В квартире горел только тусклый свет вытяжки на кухне. Голова раскалывалась так, будто в черепной коробке устроили демонтаж несущих конструкций отбойным молотком.

— Вставай, — голос Дениса звучал устало. — Хватит изображать коврик.

Я сел, морщась от боли. Во рту был вкус пустыни и дешевого спирта. Разбитый телефон так и валялся на ковре, черным экраном вверх, как надгробие моей социальной жизни.