Чтение онлайн

Мой желудок скрутило спазмом. Я не ела сутки. В холодильнике было полно еды — тот самый бекон, яйца, овощи, которые покупал Максим, — но меня мутило от одного вида кухни.

Вдруг телефон, который я все-таки включила (мазохизм — наше всё), снова зазвонил. София.

— Я внизу, — сказала она деловым тоном генерала перед битвой. — У подъезда толпа. Человек десять с камерами. И еще какие-то блогеры-стервятники, снимают тиктоки на фоне твоего дома.

— Не поднимайся, — запаниковала я. — Тебя разорвут. Снимут, выложат, приплетут к скандалу.

— Плевать. Я иду. Открывай через две минуты. И, ради бога, надень штаны.

— Я в штанах!

— Хорошо. Тогда надень лицо. Хотя бы умойся.

Ровно через две минуты в дверь позвонили. Не требовательно, как журналисты, а своим условным кодом: три коротких, один длинный.

Я открыла замки.

София влетела в квартиру, как валькирия в деловом костюме. В одной руке она держала коробку с пиццей, в другой — пакет, в котором звякало стекло.

За её спиной я успела увидеть вспышки камер и услышать крики: "Это пиар-директор Лебедевой? Комментарий! Девушка!".

София захлопнула дверь, прислонилась к ней спиной и выдохнула.

— Ну и зоопарк, — констатировала она, поправляя идеально уложенные волосы. — Один пытался сунуть микрофон мне в коробку с пиццей. Надеюсь, он обжегся пепперони.

Она посмотрела на меня. Взгляд её серых глаз (почти как у Максима, кольнуло сердце) смягчился.

— Господи, Аня. Ты похожа на призрак коммунизма. Бледная, тощая и всех пугаешь.

— Спасибо за комплимент.

— Это констатация факта. Ешь.

Она прошла в гостиную, сдвинула ногой мои разбросанные вещи и поставила пиццу на стол. Достала из пакета две бутылки вина.

— Мы будем пить? — спросила я слабо.

— Мы будем дезинфицировать душу. Садись.

Я села. Запах пиццы вызвал новый приступ тошноты, но я заставила себя взять кусок. София разлила вино по бокалам (она знала, где они стоят).

— Я нашла его, — сказала она, сделав глоток.

Я замерла с пиццей в руке.

— Где он?

— У Дениса. В ресторане его не было, я поехала к нему домой. Консьержка подтвердила: Максим приехал днем, выглядит как "побитая собака", цитата дословная.

— Ты видела его?

— Нет. Дверь не открыли. Но Денис вышел.

— И?

София помолчала, крутя ножку бокала.

— И всё плохо, Аня. Денис зол. Сказал, что Максим в состоянии "полный распад". Он уверен, что ты его подставила.

— Но я же не...

— Я знаю! — она стукнула ладонью по столу. — Денис тоже это понимает, он не дурак. Но Максим... понимаешь, ты ударила по самому больному. По его мужскому эго. По его принципам. Он считает, что ты использовала его как реквизит для своего шоу. И то, что ты предложила деньги в эфире... для него это выглядит как финальный аккорд унижения.

Я закрыла лицо руками.

— Я просто хотела помочь. У него проект горел.

— Благими намерениями вымощена дорога в ад, и ты сейчас стоишь на раскаленной сковородке в центре этого ада.

— Он вернется?

София вздохнула.

— Денис сказал: "Не трогайте его пару дней. Пусть перебесится. Если придете сейчас — он сожжет мосты".

— Пару дней... — я посмотрела на закрытые шторы. — Я не выдержу пару дней в этой осаде.

— Выдержишь. Ты Анна Лебедева. Ты построила карьеру на том, что показывала людям свою жизнь. Теперь покажи им, как ты умеешь держать удар.

Она достала свой телефон.

— А теперь давай думать. Нам нужна стратегия. Молчать нельзя — сожрут. Оправдываться нельзя — засмеют.

— И что делать?

— Признать ошибку. Искренне. Без "но" и "если".

— Я пыталась! В видео!

— В том видео ты плакала и жалела себя. А нужно пожалеть его. Публично.

— Соня, я не могу сейчас ничего снимать. Я выгляжу как...

— Текст. Просто черный экран и текст. Напиши, что ты виновата в технической ошибке. Что ты не хотела причинить боль. Что ты любишь его.

— Люблю? — я подняла на неё глаза. — Ты предлагаешь написать это на миллионную аудиторию?

— А ты его любишь?

— Больше жизни.

— Тогда пиши. Терять тебе уже нечего. Репутация стервы у тебя уже есть. Теперь заработай репутацию влюбленной дуры. Людям это нравится больше.

София ушла через час — у неё были свои дела, свой кризис на работе и свои сложные отношения. Я снова осталась одна.

Но теперь у меня был план. И бутылка вина.

Я взяла телефон. Открыла заметки. Пальцы зависли над клавиатурой.

Что написать человеку, который заблокировал тебя везде? Который считает тебя предателем?

Я писала и стирала. "Максим, прости..." — банально. "Это была ошибка..." — сухо. "Я не хотела..." — оправдание.

В итоге я оставила телефон и пошла в спальню. В ту самую зону без камер.

Кровать все еще хранила следы наших тел. Подушка Максима пахла его одеколоном — кедр и морская соль. Я легла на его сторону, уткнулась лицом в наволочку и вдохнула этот запах.

Воспоминания накрыли меня волной.

Вот он учит меня резать чеснок. Вот мы сидим в крепости. Вот он смеется над моей "Шипучим Адом". Вот он смотрит на меня утром, сонно и нежно.

"Конструкция идеальна. Устойчивость — сто процентов".

Неужели это всё было ложью? Неужели он мог так быстро поверить в худшее обо мне?

И тут меня осенило.

Он не поверил в худшее обо мне. Он поверил в худшее о себе. В то, что он недостаточно хорош, чтобы его любили просто так. Без денег, без камер, без шоу.

Я села на кровати.

Мне нужно было не просто написать пост. Мне нужно было сделать что-то, что докажет ему: мне плевать на шоу.

Я взяла телефон. Открыла Блог.

Никаких фильтров. Никакого света. Просто черный экран.

Я начала писать.

"Сегодня я потеряла самого важного человека в своей жизни. Не из-за хейтеров, не из-за денег, а из-за собственной глупости.

Я забыла выключить камеру. Это правда. Но правда и в том, что я забыла о главном: любовь любит тишину.

Максим, если ты это читаешь (а я знаю, что тебе покажут), знай одно: те 5 миллионов были не попыткой купить тебя. Это была попытка спасти твою мечту. Потому что твоя мечта стала моей.