Чтение онлайн

Его губы были твердыми, настойчивыми, со вкусом дождя и горького кофе. Он целовал меня так, словно хотел выпить мое дыхание, присвоить его себе. Я охнула, открываясь ему навстречу, и мои руки сами собой вцепились в его мокрую футболку, комкая ткань, царапая кожу под ней.

Мы врезались спиной в дверь. Грохот удара отозвался вибрацией во всем теле, но я едва это заметила. Единственное, что имело значение — это его тяжесть, прижимающая меня к дереву, его бедро, вклинившееся между моих ног, его запах — озон, мускус и что-то звериное, от чего у меня темнело в глазах.

— Черт... — прорычал он мне в губы, отрываясь на секунду, чтобы глотнуть воздуха. Его глаза были черными, зрачки расширены до предела. — Я хотел быть нежным. Я планировал быть осторожным.

— Не надо, — выдохнула я, притягивая его обратно. — Не надо осторожно. Я устала от осторожности.

Он застонал — низкий, вибрирующий звук, который я почувствовала животом, — и снова накрыл мои губы. На этот раз еще жестче. Его язык ворвался в мой рот, властно, глубоко, и у меня подогнулись колени. Если бы он не держал меня, я бы стекла по двери на пол.

Мокрая одежда стала невыносимой. Она липла к телу, холодила кожу, мешала. Я дернула край его футболки, пытаясь вытащить ее из джинсов. Максим понял меня мгновенно. Он перехватил мои руки, одним движением стянул футболку через голову и отшвырнул ее в сторону. Она шлепнулась куда-то в темноту коридора с мокрым звуком.

Его кожа была горячей. Обжигающей. Я прижалась ладонями к его груди, чувствуя, как бешено колотится его сердце — так же неистово, как и мое. Провела ногтями вниз, по мокрому торсу, к ремню джинсов.

Максим вздрогнул.

— Анна... — он схватил меня за талию, оторвал от двери и, не прерывая поцелуя, потащил вглубь квартиры. Мы двигались хаотично, спотыкаясь о разбросанные пакеты, сбивая углы.

В гостиной было темно, только свет фонарей с улицы прорезал полумрак полосами.

Он подхватил меня под бедра и усадил на край кухонного острова. Холодный камень столешницы обжег кожу сквозь мокрые джинсы, но тут же этот холод сменился жаром его тела, когда он встал между моих разведенных коленей.

Его руки были везде. На моей шее, на плечах, на груди. Он расстегивал пуговицы моей рубашки — не педантично, как делал все остальное, а рывками, нетерпеливо. Одна пуговица отлетела и цокнула о пол.

— Плевать, — прошептала я, помогая ему сбросить с меня мокрую ткань.

Когда рубашка упала на пол, он замер на секунду. Его взгляд скользнул по моему телу, задержался на кружеве белья, которое вздымалось от моего рваного дыхания.

— Ты... — он покачал головой, словно не мог подобрать слова. — Ты невероятная.

Он наклонился и прижался губами к ложбинке между ключицами. Я запрокинула голову, выгибаясь дугой. Его щетина царапала нежную кожу, и эта боль смешивалась с наслаждением в такой острый коктейль, что я закусила губу, чтобы не закричать.

— Максим... пожалуйста...

— Что? — он целовал мою шею, спускаясь ниже, к краю лифа.

— Всё. Я хочу всё. Сейчас.

Он поднял голову. В полумраке его лицо казалось скульптурой, высеченной из камня, но в глазах горел живой огонь.

— Назад дороги не будет, Анна. Никакого "просто соседи". Никакого "это ошибка". Если мы сделаем это... ты моя.

Это звучало не как вопрос. Это звучало как приговор. Или как обещание.

— Я твоя, — ответила я, глядя ему в глаза. — Я была твоей с того момента, как ты принес мне мандарины. Просто я была дурой и боялась признаться.

Он издал звук, похожий на рычание, и его руки скользнули к застежке моих джинсов.

Молния джинсов разошлась с резким звуком. Он стянул их вместе с бельем, его пальцы касались моей кожи, оставляя огненные следы. Я дрожала, но не от холода. От предвкушения. От страха. От восторга.

Он подхватил меня на руки — легко, словно я ничего не весила — и понес в спальню. В ту самую зону, которая была "табу". Где не было камер. Где была только широкая кровать и темнота.

Он опустил меня на прохладные простыни и тут же навис сверху, накрывая собой, как тяжелым одеялом. Вес его тела был самым успокаивающим ощущением в мире.

— Смотри на меня, — потребовал он, когда его рука скользнула вниз, между моих ног.

Я попыталась закрыть глаза от острого ощущения удовольствия, но он не позволил.

— Нет. Смотри на меня. Я хочу видеть, как ты чувствуешь.

Его пальцы нашли самую чувствительную точку, и я вскрикнула, вцепившись в его плечи. Он двигался уверенно, властно, зная, что делает, изучая меня, присваивая.

— Ты мокрая, — прошептал он с каким-то благоговейным удивлением. — Ты так меня хочешь?

— Я схожу с ума, Максим... Пожалуйста...

Он отстранился на секунду, чтобы избавиться от остатков одежды. Я слышала звон пряжки ремня, шорох джинсов. А потом снова почувствовала его кожу рядом со своей.

Когда он вошел в меня, мир сузился до одной точки. До точки, где мы стали единым целым. Это было больно и сладко одновременно. Я чувствовала, как он заполняет меня, как растягивает, как становится частью меня.

— Анна... — выдохнул он мне в шею, и его голос сорвался.

Мы двигались в едином ритме, который не нужно было планировать или рассчитывать. Это был древний, инстинктивный ритм. Удар сердца. Вдох. Толчок.

Я забыла, кто я. Забыла про блог, про контракт, про дождь за окном. Я была просто женщиной, которая нашла своего мужчину. Я чувствовала каждую мышцу его спины под своими пальцами, чувствовала вкус соли на его коже, чувствовала, как нарастает напряжение внутри, скручиваясь в тугую пружину.

— Макс! — крикнула я, когда пружина лопнула.

Меня накрыло волной такого чистого, ослепительного света, что я перестала существовать. Я рассыпалась на тысячи искр.

Я слышала, как он рычит мое имя, чувствовала, как его тело напрягается в последнем усилии, как он изливается в меня, отдавая себя без остатка.

Потом мы лежали в темноте, переплетенные руками и ногами, мокрые от пота, тяжело дыша. Тишина в комнате была плотной, осязаемой.

Я положила голову ему на плечо. Мое сердце постепенно замедляло бег, возвращаясь к нормальному ритму.