Чтение онлайн

Если я смогу победить его? О да! Мне просто нужно проявить хитрость и застать его врасплох. Он стар и слаб, это не должно быть для меня слишком трудно — повалить его на землю.

Я внутренне смеюсь над своим коварством, унаследованным от демона справа. Не подозревая о своём будущем поражении, Фэй-Хун изучает тайны своего учения.

— Итак, посмотрим, какие из твоих способностей мы могли бы вместе испытать. Катана? Хм, нет, слишком острая. Если только ты не хочешь получить двух учеников по цене одного, эрцзы.

Его приёмный сын массирует виски, охваченный мигренью, к которой его дядя уж точно не был непричастен. Со вчерашнего дня нехватка жертв снова начинает сказываться — и на его физическом состоянии, и на поведении. Мне нужно будет вскоре предоставить ему новую жертву. Я хочу, чтобы он был готов, когда я буду его убивать.

Твоя месть или твоя привязанность говорит, Эмилия? Неважно. В конце концов, разве результат не утонет в крови?

Обеспокоенная, я открываю рот, чтобы узнать о содержании моего наказания, заражённая его безумием, но тотчас закрываю его. Я не уверена, что китаец в курсе его голосов, и по неизвестной мне причине я не хочу пятнать его честь перед его учителем.

— Пожалуйста, шифу, нет. Одной более чем достаточно для моего терпения.

Когда вся тревога исчезла, я испепеляю его взглядом, затем делаю шаг к спине мастера. Понимая мою уловку, Дориан поднимает восхищённую бровь и безмолвным жестом подбадривает меня совершить моё злодеяние. Разумеется, дьявол может только одобрить любой поступок, который приведёт меня глубже в его ад.

Настолько незаметно, насколько он меня учил, я скольжу по кафелю, пользуясь рептильным молчанием, чтобы слиться с фоном за спиной Фэй-Хуна.

— Палка? Да, думаю, это должно быть тебе по силам.

Вы понятия не имеете, мастер.

Уверенным жестом я поднимаю руку, готовая напасть на старика со стороны затылка, когда он внезапно оборачивается. Окаменев от его воскресших, сверкающих озорством глаз, я отступаю, чтобы бежать из своей засады, когда его палка с впечатляющей скоростью обрушивается на мои ноги, отправляя меня в тяжёлый полёт на пол.

Я стону от боли, когда мой череп ударяется о твёрдую поверхность, столь же жестокую, как и моё поражение.

— «Будь столь незаметен, чтобы стать невидимым, будь столь загадочен, чтобы стать неслышимым; тогда ты сможешь управлять судьбой своих противников»,27 — провозглашает он торжественным голосом, лишённым упрёка. — А пока, Эмилия, старайся освободиться от своей.

Эмансипация. Я начинаю понимать название моего последнего урока.

— Полагаю, вы не собираетесь помогать мне подняться? — ворчу я.

— Нет. В Китае женщина не принимает помощи ни от какого мужчины. Если только речь не идёт о её равном. Встань сама, раз не хочешь иметь ни одного.

Он удаляется, в то время как высокая фигура Дориана наклоняется надо мной, уголки его губ растянуты в пагубной улыбке.

— Я, возможно, забыл уточнить, что когда-то уже использовал этот метод.

— Было бы очень любезно с вашей стороны, милорд, — ворчу я. — Но это не входит в ваш словарный запас, не так ли?

— В самом деле, потому что это лишило бы меня удовольствия видеть тебя распростёртой. И это видение, которым я никогда не устану наслаждаться, Эмилия.

Я закатываю глаза, взбешённая, и морщусь от боли. С покорным вздохом он протягивает мне руку.

— Вставай, — приказывает он сухим тоном.

— Я думала, должна сделать это сама, Дориан.

Спокойное выражение на мгновение озаряет его благородные черты.

— Как он тебе сказал, Эмилия. Верь лучше в свою истину.

«Если только речь не идёт о её равном».

Да, мастер, он равен мне. Гораздо больше, чем хотела бы моя злопамятность. Я никогда не приму помощь от любого мужчины, но я всегда соглашусь получить его помощь.

Моё сердце, исполненное постыдных чувств, я позволяю себе помогать своему врагу и поднимаюсь под странным взглядом Фэй-Хуна.

— Интересно, — размышляет он вслух.

Я кланяюсь и приветствую его на манер кунг-фу.

— Простите меня, мастер, я не хотела проявлять к вам неуважение.

— Я знаю, не меня вы хотели поразить.

Он указывает своей тростью на дверь.

— Я оставляю ваши прошлые поступки размышлять о их будущем. Ваш муж и я должны сразиться с нашими судьбами.

— Он не…

— И ещё обидчивый вдобавок. Да, Дориан, она мне нравится.

Он дарит мне дружеское подмигивание, в то время как мой опекун решительной рукой подталкивает меня к выходу. Когда мы добираемся до порога, я переступаю его с удручённым видом и поворачиваюсь к нему.

— Неужели я не могу присутствовать при вашей схватке? — умоляю я его.

Его рука с томностью касается моей разгорячённой разочарованием щеки.

— Нет, min sommerfugl. Ты ещё не заслужила привилегию видеть схватку мастеров. Оставайся у двери и размышляй о своих ошибках. Мастер Фэй-Хун гораздо менее терпим, чем я, боюсь. Поэтому я попытаюсь исправить твоё заблуждение.

Внезапно его пальцы застывают, чтобы крепко схватить моё лицо.

— Но это будет в последний раз в твоём существовании, я хорошо объяснился? — шипит он.

Я сглатываю и моргаю, чтобы дать ему понять свой ответ.

— Нет. Я хочу услышать это от тебя, Эмилия. Lige nu!28

Я набрасываю вызывающую улыбку.

— Да, Дориан. Это будет в последний раз в вашем существовании.

Его глаза на мгновение впитывают мои губы, растянутые в насмешке, прежде чем отвернуться от меня.

— До скорого, min sommerfugl.

— Получу ли я её когда-нибудь? — поспешно спрашиваю я. — Эту привилегию?

Он нежно кивает.

— Несомненно.

Затем он закрывает дверь, оставляя меня снова лишённой моего равного.

?

Я бросаюсь на улицу к окну бального зала, радуясь, что могу надеть брюки, чтобы удовлетворить своё любопытство. Мои торопливые шаги скользят по гравию, когда я замечаю, что место уже занято небольшой группой зрителей, столь же нескромных, как и я.

Сдерживая смех, я скрещиваю руки, принимаю властное выражение лица и кашляю, чтобы обозначить своё присутствие. Они вздрагивают хором и укрываются за Энтони, который помимо воли становится представителем группы.