Чтение онлайн

— Э-э… Хм. Простите, мадемуазель, мы не хотели…

— Подглядывать?

— Именно.

Я топаю ногой, он бледнеет.

— Должна ли я напомнить всем вам ваше место?

— Нет, мадемуазель, — отвечают они.

— Хорошо, в таком случае…

Я улыбаюсь им и направляюсь к окну королевской походкой.

— Отойдите и пропустите вашу госпожу. Приоритет её любопытству.

Они разражаются смехом, за исключением помощника повара, который морщится, выдавая плод их наблюдения.

— Он задёрнул шторы, мадемуазель. Вы пробовали через замочную скважину?

— Не оскорбляй мой интеллект, Эльберт.

Я ворчу продолжение себе под нос.

— Разумеется, я пробовала.

— Я нашёл! — хвастается Уинстон, устремляясь к нам. — Я нашёл!

Милый великан сгибается пополам, чтобы вложить в мои руки осколок зеркала сантиметров десяти.

— С помощью этого кусочка стекла мы можем просунуть его под дверь и увидеть схватку.

— Уинстон, ты гений! — восклицаю я, бросаясь ему на шею. — Вернее, на талию.

Он краснеет и поворачивается к служанке, торжествуя.

— Эстер не смогла бы так, да?

— Нет, мой большой, — хихикает Милли. — По крайней мере, пока.

— Господи, я надеюсь, что нет! — восклицает Джоанна.

Я прерываю их беспристрастным голосом.

— Ладно, возвращайтесь к своим обязанностям. Если Дориан вас увидит, он заставит вас дорого за это заплатить.

— Но, мадемуазель… — возражает Энтони.

Я вздыхаю перед их умоляющими глазами. К счастью для поддержания порядка в этом доме, жестокость хозяина компенсирует терпимость хозяйки.

— Хорошо, идёмте со мной. Но я не могу гарантировать ваше выживание до завтрашнего дня.

— Не волнуйтесь, мадемуазель, — бросает Уинстон, — милорд не такой уж злой.

— Он заставил тебя проспать всю зиму в конюшне, когда ты ошибся с его пунктом назначения, — опровергает Милли.

— Вот именно, он знает, что я люблю лошадей. Он добрый, милорд.

Озадаченные, мы все молчим мгновение, прежде чем я поднимаю в воздух решение, чтобы сплотить свои войска.

— Хорошо, идём.

Прилежно мы направляемся как можно незаметнее к бальному залу. Я прижимаюсь ухом к двери, не склонная попадаться в этой операции. Глухие звуки просачиваются сквозь щели эбенового дерева, обеспечивая мне прикрытие. Не в силах больше терпеть, я опускаюсь на колени и просовываю зеркало в узкий проход.

Я собираюсь наклониться к кусочку стекла, когда дверь с грохотом открывается. Словно испуганный рой пчёл перед агрессивным медведем, слуги испаряются, улетая прочь с шорохом тканей и испуганными криками.

Оставшись одна, я поспешно встаю, пряча предмет моего преступления за спиной. Прислонившись с грацией к косяку, Дориан смеётся над моей глупой попыткой. Мои изумлённые глаза пользуются его весельем, чтобы проследить его черты и одежду, пострадавшие от его схватки.

За девять лет, проведённых рядом с ним, он никогда не был в таком состоянии. Его рукава разорваны, кожа покрыта потом, нижняя губа рассечена. Синяк даже проступает на его щеке, порозовевшей от усилий. Воин во всём своём великолепии, заставляющий меня желать присоединиться к его делу, каким бы убийственным оно ни было. Его сияющее лицо переворачивает мои уверенные ненавистные убеждения по отношению к нему. Конечно, он по-прежнему выглядит таким же молодым и красивым, несмотря на свои раны, но эта беззаботность, которой я у него никогда не знала, приводит в смятение все мои чувства.

Счастье, вот этот непрошеный гость. Вот чего я больше всего боялась когда-либо увидеть у него. Потому что мне достаточно встретить его, чтобы желать больше всего на свете разделить его.

Внезапно непонятная ревность сжимает мою грудь. Какой смысл желать его, раз я не его источник? Никогда Дориан не будет так смотреть на меня. Никогда я не смогу вызвать такое блаженство в сердце мужчины, тем более зверя. И я ненавижу себя за то, что, хотя бы желаю этого.

— Шифу решил тренироваться с тобой. Должен ли я, тем не менее, сообщить ему о содержании твоей медитации, min sommerfugl? — спрашивает он насмешливым тоном.

— Нет, милорд. Не делайте этого, умоляю.

Он проводит рукой со ссадинами на костяшках по своим мокрым волосам.

— В таком случае положи этот кусок зеркала и иди. Он ждёт тебя.

Я делаю то, что он приказывает, не оставляя, однако, свой аппетит в неведении.

— Вы выиграли схватку? — осведомляюсь я.

Он запрокидывает голову и снова смеётся.

— Нет, Эмилия. Я проиграл.

— Тогда почему же вы улыбаетесь как блаженный?

— Проигрывать не обязательно означает поражение, min sommerfugl. Иногда о себе узнаёшь больше в поражении, чем в победе.

— И что же вы узнали?

Его глаза укрываются в моих. Нежные и желанные, в отличие от его рта, произносящего неприятные для меня, нерешительной, слова.

— Что твой успех будет моим величайшим достижением. Готова ли ты учиться?

— Да, готова.

Он протягивает мне свою израненную руку.

— Тогда иди.

?

Я провожу следующие несколько часов, тренируясь с мастером Фэй-Хуном, под одобрительным взглядом Дориана, который занят в своём углу, залечивая свои раны и свою гордость. Измученная пылом старика, который не щадил меня в моих атаках, я падаю, задыхаясь, рядом со своим опекуном.

— Он… Он гораздо сильнее, чем я думала, — выдыхаю я.

— И он ещё тебя щадит.

Я принимаю протянутый стакан воды, морщась от своего горького осознания.

— Я никогда не смогу победить вас в бою, Дориан. Я даже не могу коснуться его хотя бы раз. Так что с вами…

— О, ты можешь касаться меня много раз, Эмилия.

— Но не так я заставлю вас умереть.

Он издаёт хриплый рык.

— Маленькая смерть29 меня вполне устраивает.

Я чуть не давлюсь, когда наш гость наконец объявляет о своём уходе.

— Мадемуазель Эмилия, позвольте мне сказать вам, что вы талантливы, несмотря на ваш юный возраст.

Я почтительно кланяюсь, стараясь скрыть на губах эффект, произведённый этим комплиментом.

— Спасибо, мастер. Дориан — превосходный учитель.

Я чувствую удивлённый взгляд последнего, скользящий по моему плечу.

— В самом деле, у него был лучший, — ликует китаец.

Я поднимаю вызывающую бровь.

— Неужели вы передали ему и своё тщеславие, мастер?

— Мне не пришлось, это у него врождённое.