Чтение онлайн

— Что вы хотите, генерал? — наконец не выдержал советник Ван Ци первым. — Я привел вас к трону, я отдаю вам в руки юго-восточную армию и мальчишку Чжоу. Вы все еще недовольны? А вы, Фэн-синшэн? Разве не вам нужен был знак императора?

— Но вы так и не достали мне знак императора, — недоверчиво покосился наместник. — Вы только сказали, где его искать, а так мы не договаривались.

— Я не думал, что вы так низко пали… советник, — прищурился генерал Син. — Я думал, что вы… честнее.

— Вам ли говорить о честности, — криво усмехнулся Ван Ци.

— Да, я жесток, но я хотя бы честен с этим! — неожиданно повысил голос Син Чжухэн, сжав рукоять меча. — А вы убили свою сестру и ее мужа, и вот теперь снова надеялись чужими руками убить их детей! Моими руками, советник Ван! Вы предали их и спокойно на это смотрели. Пусть мне не привыкать, но что же вы, советник, неужели вам не было совестно смотреть на то, как страдает девчонка, ваша родная кровь?

— Да плевать мне на эту кровь, — прошипел Ван Ци, вскочив со стула и сузив глаза. — Моя младшая сестричка Ван Мей выскочила замуж за Цзинь Вэйлина против воли всего клана. Она отказалась от нашего рода, от нашего имени, она сбежала из дома и оскорбила меня самого. Когда наш отец умирал в ссылке, униженный и забытый, она не прислала ни одного письма. Ни одного поклона. Только выслала жалкие ляны серебра на поминальные таблички. Ее ублюдки — не моя семья. Мне все равно, как и когда они отправятся к своей предательнице-матушке и слабаку-отцу.

— Красивые слова, — усмехнулся Син Чжухэн. — Но я солдат, а не чиновник. Я не верю красивым словам. Я верю делам. И что я вижу? Ты предал не только мальчишку Чжоу, советник. Ты предал свою семью, как бы ты ее ни называл. Сегодня ты предал их, завтра предашь нас. Что помешает тебе воткнуть нож в спину мне, когда я перестану быть тебе полезен? Или капитану? Или самому князю Цао?

Ван Ци медленно выпрямил спину и расправил плечи. Он был ниже Син Чжухэна на полголовы, но держался с достоинством человека, который привык повелевать, не повышая голоса. Его темно-синий ханьфу с золотой вышивкой по вороту выглядел безупречно; ни складочки, ни пылинки, но тем не менее он оправил рукава, и этот жест был исполнен такого презрительного спокойствия, что даже Син Чжухэн осекся и замолчал.

— Почему же никого из вас не заботило раньше, могу ли я предать вас точно так же, как предал Чжоу Мина и клан Цзинь? — тихо и вкрадчиво спросил Ван Ци. — Может быть, потому, что вы боитесь остаться без моего влияния? А может быть, потому, что у нас с вами общие цели?

Син Чжухэн резко шагнул к нему и, схватив за воротник ханьфу, прижал к деревянной колонне — советник только нахмурился и подставил руку, защищая шею.

— О каких общих целях ты мне говоришь? — зло выплюнул северный генерал. — Ты метишь на трон в Бэйчань, правда же? Вот к чему эти речи о крови? А мы-то думали, что ты с нами против императрицы. Я передам князю Цао твои слова.

— С чего вдруг он поверит вам, а не мне? — парировал советник и, изловчившись, вывернулся из цепких рук. — Не пугайте меня, генерал. Меня не интересует ни князь, ни его война. Точно так же, как и вы, я против императрицы. Точно так же, как и вашего князя, она унизила и уничтожила моего отца и меня. Я должен был занять престол на севере, а ваш князь — в столице; разве в этом мы не похожи?

— Помнится, когда-то вы, господин Ван, говорили то же самое, — сузив глаза, капитан Дао неторопливо подошел с другой стороны колонны и пристально посмотрел ему в лицо. — Пять лет назад, когда вы убеждали князя напасть на провинцию Наньхэ, вы говорили то же самое. Что это ради общей цели, ради общего блага. Князь Цао не знал, что клан Цзинь — ваша семья. Никто из нас не знал. Вы так храбро предложили свою помощь, так плохо отзывались о генерале Чжоу-старшем. Если бы мы тогда знали, как легко вы разбрасываетесь верностью, советник… мы бы не раз подумали, стоит ли вам доверяться.

Ван Ци предусмотрительно отодвинулся от колонны и медленно направился к трону. Наместник Фэн Жохань нервно сглотнул и вжался в мягкое кресло. Он был здесь единственным, кто не имел ни военной силы, ни политического веса, и теперь осознавал это с пугающей ясностью. Его пальцы, унизанные перстнями, теребили край рукава. Он открыл было рот, чтобы возразить насчет того, что тогда, пять лет назад, советник поступил правильно, но Син Чжухэн остановил его движением руки.

— Но вы доверились, — повторил Ван Ци на удивление спокойно, и голос его казался пронизанным ледяными искрами. — Вы с радостью принимали от меня информацию и стратегии. Без моих сведений вы бы до сих пор морозились на перевалах и гадали, куда ударит Чжоу Мин. Без моих связей при дворе императрицы вы бы не получили ни одного жалкого отряда подкрепления. Без моего плана вы бы никогда не взяли Наньхэ. Вы нужны мне, я нужен вам.

— Без нас тебе было бы некуда идти, — отрезал Син Чжухэн. — Без моей армии, без людей капитана Дао, без поддержки наместника у тебя за спиной ничего не останется. Не забывай об этом, советник. А еще не забывай о том, что пока живы дети князя Цзинь, они будут мстить за своих родителей. И трон под тобой не удержится долго.

— Так убейте их! — вскинулся советник. — Я дал вам ключи от всех дверей, я вложил вам руки меч, неужели так трудно им взмахнуть?– Нет, — генерал Син нахмурился и отшвырнул ключи от подземелья. — Такой грех перед Небом и предками я на себя не возьму. Жена этого щенка Чжоу Мина ждет ребенка… Обычно женщина закрывает лицо, защищаясь, и только женщина в положении первым делом закрывает даньтянь. Девчонку мне не жаль, но нерожденного ребенка я не убью.

Ван Ци открыл было рот, но не нашелся, что возразить. Син Чжухэн смотрел на него долгим, тяжелым взглядом. Он был старым солдатом, прошедшим десятки битв, и чутье подсказывало ему, что человек, способный предать кровного родственника, не остановится ни перед чем. У него самого руки были по локоть в крови, но тогда его все-таки что-то остановило. Не столько правда, которую они выяснили от мальчишки, испугавшегося за сестру. Не столько жалость к маленькой и хрупкой жене своего врага. Обыкновенно пленники терпели боль, стоная, или сыпали проклятиями, или обещали отомстить. Девчонка Цзинь Тао молча глотала слезы, но ничего не сказала, а потом без сил упала к его ногам и сжалась в комок, защищая самое ценное. Тогда он все понял. Рука опустилась сама собой. А вот Ван Ци смотрел на это с таким равнодушием, что даже суровому и отчаянному генералу делалось не по себе: как легко ему сворачивать преграды чужими руками, оставаясь чистым…

Он не договорил: за окнами, со стороны города, раздался звук, который заставил всех четверых замереть — низкий, ритмичный, нарастающий гул прокатился по площади. Кто-то мерно и ожесточенно бил в барабан, оповещающий об атаке, и этот тягучий и гулкий звук, многократно усиленный эхом, и от этого звука, проникающего под землю и под кожу, дрожала натянутая в окнах бумага.

Вскочив, наместник Фэн бросился к окну, распахнул деревянные створки и замер. Площадь перед дворцом, еще полчаса назад пустая и тихая, теперь была заполнена людьми: сотни, нет — тысячи людей выходили из переулков, из домов, из лавок; они были вооружены кто мечом, кто копьем, а кто и просто бамбуковой палкой или кухонным ножом. Крестьяне в соломенных шляпах шли плечом к плечу с ремесленниками в кожаных фартуках; торговцы, еще вчера торговавшие рисом и шелком, сжимали в руках топоры и палки; мастера из оружейных кварталов пришли с настоящими мечами и клинками — теми, что под страхом смерти ковали для северной армии. А впереди, на коне, под знаменем с золотым драконом, неспешно ехал генерал Чжоу Мин. Его начищенные доспехи сияли под тусклым солнцем, в головном уборе покачивались ярко-алые перья.

— Похоже, — мрачно произнес Дао Лян, — нас опередили.

Наместник Фэн отпрянул от окна и упал в кресло, судорожно сжимая подлокотники. Старый генерал хмыкнул. Его лицо, только что искаженное гневом, вновь стало спокойным и сосредоточенным. Он знал, что делать, он делал это всегда, отвечая на яростные и поспешные атаки молодого врага, однако теперь его уверенность в большой северной армии и ее маневре с задуманным окружением пошатнулась. Не подавая виду, он приказал:

— Капитан Дао, поднимайте наши войска. Расставьте лучников в галереях и на крышах. Пусть бьют по толпе, не жалея стрел. Наместник, оставайтесь здесь и не высовывайтесь. А ты, — он бросил короткий взгляд на Ван Ци, — молись всем своим предкам, чтобы мы нашли императорский знак по словам мальчишки. Иначе нам придется играть заново, Ван-синшэн, и тебя в этой партии не будет.

Он развернулся и вышел, не дожидаясь ответа. Его шаги гулко отдавались в галерее, и Дао Лян, бросив на советника испепеляющий взгляд, последовал за ним. Ван Ци остался в кабинете один, если не считать трясущегося наместника. Он подошел к окну и долго смотрел на площадь, на толпу, на флаг с золотым драконом, реющий над головами бунтовщиков. По лицу его промелькнула тень. Он знал, что этот день настанет. Знал, что Чжоу Мин не будет сидеть сложа руки, и постарается исполнить свой план, ради которого взял в жены дочь клана Цзинь. Но он надеялся, что успеет первым. Не успел.