Чтение онлайн

— Спасибо, И Вэй, — кивнул он и, отпустив гонца в конец строя отдыхать, сам придержал поводья и поравнялся с доктором и женой. Позже к ним присоединился Чэн Бин.

— Все-таки я сомневаюсь в том, что Шуан Фан во всем виноват, — задумчиво сказал генерал, поглаживая рукоятку меча. — Я не вижу ни одной причины, чтобы он мог навредить моей семье. И если бы он хотел меня подставить, разве стал бы говорить об отрядах? Но я видел его плащ и яд, их принес Ван Ци…

— Тогда с какой стати вы верите Ван Ци? — парировал доктор Си. — Почему Ван Ци не может быть выгодно подставить Шуан Фана? Он ваш ближайший друг, последнее время вы немного не ладили — готовая почва для того, чтобы посеять между вами рисовые зерна ссоры.

— Потому что я просто не понимаю, зачем все это старшему военному советнику. Он нам во всем помогает и служит нам и императору не первый десяток лет, — Чжоу Мин яростно потер переносицу, пытаясь уловить ускользающую мысль, но все тщетно, идея никак не могла сформироваться в единую цепочку. — Если я не устраиваю его, как командир, он может пойти и голосовать за то, чтобы меня сменить. Если ему нужен трон северной провинции, в чем я несколько сомневаюсь — наоборот, ему удобно быть на нашей стороне, потому что мы действуем против северян. Если он просто хочет меня убить, хоть я и не понимаю, зачем — для чего тогда было убивать господина Шэн Лина? Допустим, вы были правы с тем, что цель — не я, а Шэн Тао. Но даже если так, Ван Ци раньше ее даже не видел.

Доктор Си молчал, молчали и остальные. Ответов пока что ни у кого не было, и сам генерал уже начинал уставать от вечных подозрений. Долго ли можно жить с оглядкой, опасаясь, что кто-то ударит ножом в спину?

Провинция Наньхэ встретила их жарко и пыльно. Солнце палило нещадно, совсем не так, как в восточных предгорьях, где жила семья Чжоу — оно выжигало все вокруг, оставляя только сухие растения, колючки и стойкие деревья. Дорога была вымощена камнем, и от гладких спин камней поднималось дрожащее жаркое марево. На улицах было пустынно, все прятались от полуденного зноя — только редкие торговцы остались, да и тех не было видно в тени навесов и товарных лотков.

Как только въехали в город, улицы сделались узкими и бесконечно длинными, по обе стороны выросли невысокие постройки красного и черного цвета с золотыми иероглифами и яркими фонариками на воротах, мимо пробегали ребятишки и останавливались, долго смотрели на уходящий отряд красивых, статных военных. Изредка кто-то из солдат бросал детям горсть медяков, и те кланялись и радостно махали вслед. Три раза на улицах встретился караул, но, видя генерала и его приближенных, пропускали без лишних расспросов. Чжоу Мин с некоторым удовольствием отметил, что, хотя Цао Юань и заявил свои права на юг Империи, еще не присвоил окончательно.

Дом правителя располагался в глубине уезда, в самом сердце долины, вниз спускались рисовые террасы и густые бамбуковые и сосновые рощи. Солнце заливало долину, и та сияла свежей изумрудной зеленью; на фоне пыльного песчаного города это напоминало глоток воды посреди пустыни. Шэн Тао заметно волновалась. Чем ближе они подъезжали к тому месту, которое когда-то было ее домом, тем сильнее она сжимала поводья, прикусывала губы, то и дело всматривалась вдаль, но не видела знакомых стягов и цветов.

Дом был чужим. Чужим настолько, что юная наследница не узнала его, когда отряд подошел к воротам и спешился.

Дом стал выше и проще — исчезли вычурные узоры и иероглифическая роспись с пожеланиями, да и после пожара здесь все перестроили. Ворота раньше были красными, а теперь стали синими с золотом. На знаменах, выставленных у башен, вместо летящего журавля — волки, бегущие по спирали. Стража у передних ворот — высокие, сухопарые солдаты с резкими чертами лица и длинными копьями с синей повязкой — явно северяне. Шэн Тао схватилась за руку генерала, и тот успокаивающе сжал ее ладонь и провел по напряженной спине.

— Не бойся, — прошептал Чжоу Мин, наклонившись к ней. — Я рядом.

Она не боялась. Но что-то натянулось и оборвалось внутри, какая-то струна, и странная боль от этой лопнувшей струны тянулась тоскливо и безнадежно. Она была совсем взрослой, чужой, эта новая, незнакомая боль. И, спрятавшись за плечом у мужа, Шэн Тао долго не могла себя заставить осмотреться по сторонам, боясь, что заплачет, если не увидит здесь все точно так же, как было при родителях.

Стражники провели их в главную залу церемоний. Шэн Тао помнила о ней только хорошее: здесь принимали гостей и послов, справляли семейные праздники, Праздник Весны и многие другие. Но теперь, когда она осмелилась-таки взглянуть вперед, ее ждало лишь разочарование: в самом деле все было по-другому, в синих, золотых тонах, чужое, незнакомое. Даже на тяжелых дверях появилась северная резьба с волками и резкими, четкими узорами.

В зале церемоний их уже ждали. Двери распахнулись перед генералом и его приближенными, целая вереница евнухов и служанок почтительно склонилась по обе стороны входа, а на невысоком деревянном кресле в конце залы сидел человек в фиолетовом ханьфу с золотой шпилькой, продетой сквозь чиновничью шапку чжаньцзяо-футу. Он был невысок, но крепок, округлое гладкое лицо не тронул пыльный южный загар, он смотрел прямо и пристально, но не было в его взгляде ни внушения, ни злобы, ни холодности — простое любопытство, как смотрят на новые вещи в доме или красивое, дорогое оружие.

Чжоу Мин, подойдя первым, сложил руки, накрывая одной другую, и почтительно поклонился, не задерживая поклон надолго. Шэн Тао и все остальные последовали его примеру, и принимающая сторона стала кланяться в ответ. Шуан Фан и десяток его воинов тоже были здесь, стояли в стороне мрачнее северных гор и, завидев своих, заметно оживились.

Пока генерал Чжоу торжественно приветствовал временного правителя южных земель Фэн Жоханя, Шэн Тао скользнула взглядом по лицам присутствующих с севера. Все они были ей незнакомы, но первым она с ужасом узнала человека лет сорока, черноволосого, хмурого, с повязкой на лбу, что отчасти скрывала неровный шрам, тянущийся от волос через левую бровь: это был капитан северных мятежных отрядов, которые напали на клан Цзинь в ту проклятую ночь пять лет назад. Девушка стиснула руки под рукавами ханьфу, но ничем не выдала своего гнева. Также там стоял немолодой, но высокий и статный генерал с множеством наградных подвесок, который даже не пытался изобразить приветливость. А потом поднял голову молодой человек в синем костюме, что сидел за низким деревянным столом по правую руку наместника и увлеченно записывал, изящно водя кистью по бумаге.

Тонкие черты бледного лица, серьезный, вдумчивый взгляд, брови крышей и вечная легкая растерянность, аккуратно зачесанные в высокий узел и заколотые простой серебряной шпилькой волосы и высокие острые скулы, под которыми всегда готовы были появиться ямочки от малейшей улыбки — образ брата так часто появлялся в ее памяти, что она могла бы легко нарисовать его, если бы умела.

Цзинь Сан выглядел на удивление хорошо для пленника или заложника. Он повзрослел, в чертах появились задумчивость и серьезность. На нем был добротный шелковый ханьфу цвета морской волны, который идеально шел к его бледному лицу и темным глазам, и сам он спокойно выполнял свою работу — доктор Си говорил, что он поступил на службу к князю дворцовым писарем. Только одно выдавало его прошлое: почти неподвижная правая рука под небольшим кожаным наручем, которой он до сих пор двигал с осторожностью, придерживая длинный свиток из рисовой бумаги или обновляя тушь.

Он тоже увидел ее. Их взгляды пересеклись. Шэн Тао вздрогнула, вдохнула и забыла выдохнуть. Сердце прыгнуло вверх и забилось высоко в горле, она против воли улыбнулась и даже шагнула вперед — к счастью, муж вовремя заметил и удержал ее на месте, — но брат ничем не выдал себя. Никакой радости не мелькнуло на его лице — только странные горечь и досада. Он скользнул по ней взглядом, будто они были незнакомы, опустил голову, едва встретившись с сестренкой глазами, и преспокойно вернулся к работе.