Чтение онлайн

Первая, размером с добрый кулак и сплошь испещренная сквозными кавернами, походила на живое сердце, пульсирующее ослепительным сиянием утренней зари. Вторая напоминала диковинную медузу: под её полупрозрачной оболочкой плескались лазурные воды океана, то и дело взвивающиеся крошечными ураганами и пронзаемые серебристыми вспышками, источая едва уловимую, бесконечно тоскливую эльфийскую песнь. Третья представляла собой первозданно чистый, лучистый кристалл, от которого так и веяло непогрешимой божественной святостью. А четвертая приняла гротескный вид раскрытой младенческой ладошки с пятью крошечными пальчиками, чья кожа непрерывно, словно хамелеон, меняла свой оттенок, подстраиваясь под освещение каюты.

— Эх, не век же нам пялиться на это добро, — Андерсон наконец-то соизволил нарушить гнетущую тишину. — Пора бы и поделить эти Потусторонние характеристики.

В ту же секунду, когда кристально чистые, светло-голубые глаза Эдвины полыхнули откровенным, жгучим гневом, охотник за сокровищами виновато пожал плечами. Выдавив из себя горькую усмешку, он добавил:

— Уверен, они бы и сами этого пожелали. Как-никак, мы были соратниками, проливавшими кровь плечом к плечу.

Заметив, что взгляд Эдвины наконец смягчился, Андерсон скривил губы в усмешке и, покачав головой, картинно вздохнул:

— До чего же ты зажатая и скучная. С такой непробиваемой серьезностью тебе вовек не стать истинным творцом.

Небрежно бросив эту философскую мысль, искатель сокровищ перевел взор на разбросанные по полу и креслам мертвые останки:

— Не век же нам пялиться на эти кости, надо бы отдать долг усопшим. Шьятас ведь грезила отыскать своих сородичей? Предадим её прах земле подле эльфийских руин на острове Соня. А Мобет явно желал бы остаться с ней неразлучным, так что уложим бедолагу в ту же могилу.

— Лонзел спал и видел возвращение в Баклунд, верно? Кремируем, ссыплем прах в урну да захватим с собой в столицу. Выдастся свободная минутка — можно даже попробовать отыскать его потомков. Что до Сноумена… Одному богу известно, кому он там молился: Древнему богу Солнца, Первозданному Творцу или им обоим разом. Хех, нам-то без разницы, всё равно ни одного подходящего храма или алтаря днем с огнем не сыщешь. Так что упокоим аскета рядышком с Гросселем.

— А Гроссель… Исполин наверняка жаждал вернуться во «Двор Короля Гигантов». Вот только эта обитель существует лишь на страницах древних мифов, в реальности ее банально нет. Впрочем, и на Северном, и на Южном континентах еще уцелели кое-какие циклопические руины. Зароем великана там, пусть наконец обретет заслуженный, вечный покой.

«Двор Короля Гигантов»… Баклунд… Клейн в абсолютном безмолвии выслушал этот монолог и, взвесив всё в уме, глухо произнес:

— Прах Гросселя, Сноумена и Лонзела я беру на себя.

Сыщик резонно рассудил: в обозримом будущем — не прямо завтра, но и не через десятки лет — экспедиция Города Серебра неминуемо доберется до «Двора Короля Гигантов». Тогда-то он и передаст останки исполина и аскета малышу «Солнцу», дабы паренек мимоходом упокоил этих реликтов седой древности. А Баклунд служил конечной точкой его собственного маршрута — идеальная оказия вернуть домой воина, покинувшего родные края больше ста шестидесяти пяти лет назад.

Эдвина незамедлительно подхватила:

— «Золотая Мечта» частенько бросает якорь у берегов острова Соня. Останки Шьятас и Мобета — моя забота.

— Заметано. Значит, кремация тоже на твоей совести, — Андерсон перевел взгляд на Даница и, разрываясь между смешком и тяжелым вздохом, добавил: — Гляди, дружище, в этом мире у каждого есть свое предназначение. Так что кончай изводить себя унынием.

Искатель сокровищ всерьез ожидал, что пират не оценит дружеского порыва и вновь ощетинится свирепым взором. Однако прославленный корсар лишь пугающе сник, лицо его помрачнело, и он в глухом молчании кивнул.

— Кхм, раз уж нам довелось плечом к плечу выйти против «Северного Короля», давайте разберем эти трофеи по-братски. Будем считать это данью уважения их последней воле, — Андерсон небрежно кивнул подбородком на мерцающие посреди каюты сгустки. — Хех, держу пари, в этих Потусторонних характеристиках намертво въелись крохи их душ. Одному богу известно, чем это аукнется. Сваришь ли из них эликсир или отдашь мастеру на перековку в артефакт — диковинные сюрпризы обеспечены. Хотя зелье еще можно обуздать через метод «отыгрыша», а вот с реликвиями такой фокус не прокатит. Ой, да по твоему лицу вижу — ты ни сном ни духом об «отыгрыше». Забудь, считай, я сотрясал воздух впустую.

Последняя едкая шпилька предназначалась исключительно Даницу.

Клейн, пребывая не в том расположении духа, чтобы мысленно перемывать Андерсону косточки, обвел тяжелым взглядом четыре кристаллизовавшиеся Потусторонние характеристики и произнес:

— Наследие Шьятас забираю я.

Как-никак, это был стержневой ингредиент для эликсира «Океанского Певца»!

Эдвина, выдержав короткую паузу на раздумья, отозвалась:

— Тогда мне достанется характеристика Сноумена.

Этот материал соответствовал Пути «Жреца Света». У сыщика в закромах уже пылился точно такой же, а потому он благоразумно уступил его пиратке.

Андерсон скользнул ленивым взором по двум оставшимся сгусткам, намертво приковав внимание к жутковатой вещице, до боли напоминающей крошечную младенческую ладошку:

— Я же говорил, этот аристократ — малый весьма занятный. Глядишь, из его останков выйдет смастерить диковинный артефакт, с которым можно будет травить байки по вечерам. Так хоть с тоски не помрем.

На полу сиротливо мерцало лишь не обретшее хозяина «Сердце гиганта». Клейн скосил глаза на Даница и с ледяным равнодушием бросил:

— Твоё.

— Мне?! Да я же палец о палец не ударил! Даже в драку не совался… — ошарашенно выпалил Даниц, совершенно не ожидавший подобной щедрости.

Клейн лаконично отрезал:

— Ты шел в авангарде. Ты рисковал шкурой.

В глубине души Клейн расценивал этот жест как своеобразную компенсацию. Пират умудрился произнести сакральные титулы «Шута» и краем глаза заглянуть в тайны Германа Воробья. Теперь ему была уготована лишь одна участь — принудительно пополнить ряды паствы «Шута». Иной исход грозил обернуться фатальной, непредсказуемой брешью в безопасности.

И пускай корсар сунул голову в эту петлю по собственной воле, юноша всё же желал хоть как-то сгладить углы. Разумеется, он искренне уповал на то, что Даниц расценит эту щедрость исключительно как божественную милость самого «Шута».

Как ни крути, а Потусторонняя характеристика Гросселя открывала перед пиратом море возможностей. Спустит ли он ее за звонкую монету ради рецептов и зелий, или же перекует в надежный защитный артефакт — подобный куш в любом случае сослужит ему воистину колоссальную службу.