Путешественник
Шрифт:
Хлынувшая из раны бледно-голубая кровь тут же застывала на морозе. Ледяной дракон остервенело, в слепом безумии затряс своей массивной уродливой башкой, пока по его чешуе хаотично плясали и искрили разряды серебристых молний.
Как раз в эту секунду из зева пещеры пулей выскочили Клейн и Андерсон. «Рыцарь Наказания» Лонзел благополучно приземлился на ноги, сделал пару перекатов для страховки и вновь выпрямился во весь рост. Исполин Гроссель тоже выудил свою огромную ручищу из сугроба и озадаченно почесал макушку — судя по всему, чудовищный таран не нанес ему ни малейшего урона.
«Раз уж у меня в рукаве такая прорва союзников, лезть напролом совершенно ни к чему. Можно под шумок попытаться перехватить „нити духовного тела“ Уриссена… Судя по этой стычке, глухой защитой уровня полубога он явно не обладает, хотя, вне всяких сомнений, на голову превосходит пятую Последовательность… Вот только лимит в пять метров — это чертовски опасная затея…» — Клейн, неотрывно взирая на беснующуюся ледяную бестию, молниеносно выстраивал в голове план дальнейших действий.
Глава 700
Слаженность
Пронзительный вопль «Северного Короля» Уриссена стремительно перерос в первобытный рев. В ту же секунду за пределами пещеры взвыла неистовая пурга, наглухо скрывая всё за белой пеленой уже в пяти метрах.
Завывающий ураган закружил в воздухе густые хлопья снега, мгновенно заполнив ими каждый дюйм пространства. Синхронно с этим от чудовища хищно расползлось ледяное синее кольцо света. Расширяясь и стелясь по самой земле, это смертоносное гало обращало в ледяные статуи всё, чего касалось, промерзая от основания до макушки.
Клейн, чьи зрение и слух изрядно притупились под натиском вьюги, благодаря обостренной интуиции мгновенно воссоздал в уме картину происходящего. Резко согнув колени и вложив всю силу в прыжок, он пружинисто взмыл прямо вверх, позволив леденящему синему кольцу со свистом пронестись под ногами.
А вот Мобет Сороастр, отродясь не блиставший талантами в ближнем бою, заметил надвигающуюся угрозу слишком поздно. Ледяной обруч подобрался к нему вплотную, напрочь лишив аристократа драгоценных секунд на спасительный прыжок.
В этот самый критический миг чья-то властная рука мертвой хваткой вцепилась ему в плечо, вздергивая вверх. Одновременно с этим под сапогами виконта взревел ураганный вихрь. Сплетение этих двух сил заставило его невольно, но спасительно взлететь высоко в воздух, чудом избежав участи превратиться в хрустальную глыбу.
Повернув голову, Мобет ничуть не удивился, узрев напряженное лицо Шьятас. Поскольку небеса здесь были наглухо закрыты для полетов, эльфийской певице оставалось лишь виртуозно обуздывать воздушные потоки, плавно и размеренно скользя вперед.
Андерсон, Эдвина, Сноумен и Лонзел тоже молниеносно отреагировали на угрозу. Сноровисто взмыв ввысь, они играючи, без особых хлопот разминулись со смертоносной атакой. Удача отвернулась лишь от исполина Гросселя: гигант, сжимая свой неподъемный палаш, только-только вырвался из сугроба, как на него обрушилось ледяное кольцо. Не успев уклониться, он принял леденящий удар прямо по ногам.
Толстый панцирь из ледяных кристаллов в мгновение ока пополз вверх, намертво сковав великана. Гроссель застыл на месте, уподобившись заледенелому трупу, пролежавшему во льдах долгие тысячелетия.
У-у-ух!
Неистово беснующаяся буря окончательно ослепила Потусторонних. Напрочь потеряв ледяного дракона Уриссена из виду, отряд был вынужден уйти в глухую, напряженную оборону.
В эту секунду еще не успевший приземлиться аскет Сноумен вновь воздел руки к небу и торжественно, раскатистым басом возвестил на древнем гермесе:
— Бог изрек: недействительно!
Беспощадный натиск пурги вмиг ощутимо ослаб. И ревущие вихри, и густая пелена падающего снега словно по волшебству рассеялись, потеряв добрую половину своей первобытной ярости.
Сквозь поредевшую белую завесу Шьятас смутно различила гротескную, уродливую морду, до боли напоминающую исполинскую ящерицу. В черепе чудовища всё еще торчал обломок ее длинной стрелы.
Воспользовавшись суматохой, «Северный Король» Уриссен хищным рывком сократил дистанцию!
Эльфийка даже не дрогнула. Повинуясь ее воле, шквалистый ветер резко сменил курс, бережно подхватывая ее саму и Мобета, унося их прочь от нависшей угрозы. Одновременно с этим побелевшие от лютой стужи губы девы разомкнулись, исторгая архаичные, режущие слух звуки древней эльфийской песни:
— Рифы неминуемо падут под натиском волн…
— Исполинские древа рухнут под ударами бури…
— Горные пики обратятся в прах от гнева молний…
Эльфийское наречие славилось тем, что каждый слог в нем был до краев наполнен глубочайшим смыслом, отчего фразы получались пугающе лаконичными. Эта короткая песнь почти не отняла у Шьятас драгоценного времени. И стоило лишь первому слову сорваться с ее губ, стоило этой первобытной, властной мелодии влиться в рев бури, как сами ветра начали стремительно меняться!
Завывающие воздушные потоки мгновенно смешались, хаотично разлетаясь во все стороны и разрывая снежную пелену в клочья. Исполинская туша «Северного Короля» Уриссена вновь предстала перед напряженными взорами Клейна и его соратников.
Когда дева выпевала лишь третье слово своего гимна, «Рыцарь Наказания» Лонзел уже выбросил вперед правую ладонь, глухо отчеканив на древнем гермесе:
— Заточение!
Ледяной дракон, только-только изготовившийся растерзать Шьятас и Мобета, словно налетел на невидимую стену. Вокруг чудовища в мгновение ока выросли многослойные, несокрушимые прозрачные барьеры.
Синхронно с приговором Лонзела, только что приземлившаяся «вице-адмирал Айсберг» Эдвина тоже вступила в бой. Ее кристально чистые, светло-голубые глаза внезапно налились непроницаемой чернотой. В их бездонной глубине заплескалась густая, вязкая скверна, словно сотканная из самых порочных, темных помыслов всех живущих.
Стоило девушке лишь слегка сжать правую ладонь в кулак, как «Северный Король» зашелся в первобытном реве. Встав на дыбы, тварь с оглушительным хрустом вдребезги разнесла невидимую клетку «Рыцаря Наказания».