Чтение онлайн

Бум!

Завязший в оцепенении разум Уриссена наконец-то выудил забытый план действий. Задние лапы монстра медленно подогнулись, и туша, подобно обвалившейся скале, рухнула вниз, но лишь впустую взметнула тучи снега и промерзлой пыли.

«Так не пойдет… Скверно… Нужно… сделать это…» — обрывки мыслей один за другим, с пугающей четкостью вспыхивали в его голове. Сердце дракона с силой сжалось, исторгая из себя леденящее, бледно-белое сияние.

Это была та самая врожденная, черпающая силы из самой его искры жизни магия, способная превратить округу в ледяную преисподнюю. Именно она недавно сковала Клейна и остальных мертвым оцепенением. Не будь в их рядах аскета Сноумена, чьи таланты и багаж опыта служили идеальным щитом от подобной стужи, счет погибшим Потусторонним пошел бы на десятки.

Однако сейчас, под гнетом контроля Клейна, все движения Уриссена стали мучительно вязкими. Эдвина, моментально уловив зарождающуюся угрозу, которую раньше попросту не успевала запеленговать, легонько сжала правую ладонь. Эмоции ледяного дракона вновь сокрушительно сдетонировали.

Туша «Северного Короля» словно в замедленной съемке содрогнулась. То самое смертоносное, бледно-белое сияние, так и не успев сгуститься, беспорядочно рассеялось в пространстве, не причинив округе ни малейшего вреда.

— … А-а…

Ледяной дракон медленно, с хрустом разинул пасть, исторгая заикающийся, рваный вопль агонии.

Эльфийская певица Шьятас, немного придя в себя и с трудом поднявшись на ноги, тут же стиснула зубы от боли и натянула тетиву.

Ее волосы вновь взметнулись ввысь, бросая вызов гравитации, а небеса затянуло свинцовыми тучами. Два переплетающихся вида серебристо-белых молний устремились к луку, слившись в пугающую, густо оплетенную электрическими змеями стрелу.

Лицо эльфийки исказилось от напряжения, и она разжала пальцы.

Ослепительный серебряный росчерк со свистом вонзился прямиком в грудь Уриссена, распоров плоть и оставив после себя чудовищную, зияющую рану. Внутри развороченного мяса вовсю плясали искры пламени и неистовствовали молнии, выжигая всё живое.

Глаза Андерсона радостно вспыхнули. Окутавшись ослепительно-белым огнем, он обернулся стремительным «метеором» и с ювелирной точностью юркнул прямо в эту зияющую брешь.

На груди и брюхе ледяного дракона мигом проступили обугленные, черные борозды, словно кто-то принялся грубо расписывать его шкуру изнутри. Под воздействием этой жуткой, сжигающей заживо стимуляции мысли Уриссена вновь обрели былую скорость. Монстр отчаянно задергался, силясь распахнуть крылья и взмыть в небеса.

— Полеты здесь под запретом! — «Рыцарь Наказания» Лонзел, не теряя ни секунды, обрушил на врага новые оковы правосудия.

Бум!

«Северный Король» тяжело рухнул обратно на землю. Испещренная гарью плоть на его брюхе с влажным треском лопнула, и наружу водопадом хлынули бледно-голубая кровь и ошметки растерзанных внутренних органов.

Андерсон проворно выскочил из драконьего нутра. Пламя на его теле уже угасло, сменившись тонким, прозрачным панцирем льда.

— Холодина… Какая холодина… — сжимая в руке короткий клинок «Смертоносный клык», он на негнущихся ногах отпрыгнул в сторону, сотрясаясь в крупной дрожи.

Едва не упустивший контроль Клейн наконец-то вновь намертво перехватил незримые нити. Юноша заставил зарождающуюся в голове дракона мысль утащить всех за собой в могилу увязнуть в трясине, одновременно позволив соратникам похитить ее и разорвать эмоции твари в клочья.

Длинная, массивная шея монстра медленно, с мучительным скрежетом запрокинулась назад. Чудовище исторгло затяжной, надрывный вой, после чего его туша дюйм за дюймом начала оседать на промерзлую землю.

На протяжении всего этого времени Клейн даже не помышлял останавливать Шьятас и остальных от продолжения атак. Юноша кристально ясно осознавал: чтобы полностью поработить и превратить ледяного дракона в марионетку, потребуется никак не меньше пяти минут, и за этот долгий срок может приключиться чудовищное количество роковых случайностей.

Тяжело, с хрипом дыша, «Рыцарь Наказания» Лонзел выпрямился во весь рост. Игнорируя зияющее кровавым месивом ранение на боку, он в очередной раз выбросил вперед свободную от меча левую ладонь и торжественно, с монументальной суровостью возвестил на древнем гермесе:

— Смерть!

Исполинская туша Уриссена судорожно содрогнулась и с оглушительным грохотом рухнула на промерзлую землю, уподобившись обвалившемуся холму из чистого льда и снега.

Из самых недр монстра внезапно брызнули мириады бледно-голубых, почти белоснежных лучей. Словно живые змеи, они с невероятной скоростью заметались под кожей, будоража и перестраивая мертвую плоть. Не прошло и пары мгновений, как чудовищный драконий труп полностью переродился, соткав из себя монументальные, толстые и невероятно высокие двустворчатые врата, щедро припорошенные белым снегом.

Никому из присутствующих Потусторонних не требовалось лишних объяснений. Каждый из них безошибочно понял: это и есть те самые спасительные врата, ведущие обратно во внешний мир.

— Наконец-то… мы наконец-то… справились… — громогласно расхохотался исполин Гроссель, однако его рокочущий бас с каждым словом становился всё тише и слабее.

Бам!

Его монументальная туша, вымахавшая под четыре метра ростом, внезапно завалилась вперед. С силой впечатавшись одним коленом в промерзлую землю, гигант замер. Ослепительный ореол утренней зари, окутывающий его тело, стремительно померк и рассеялся без следа, а сама аура жизни в мгновение ока истончилась до предела, едва теплясь.

— Гроссель! — эльфийка Шьятас и остальные соратники, кто из последних сил превозмогая раны, а кто молниеносным рывком, тут же бросились к гиганту.

Гроссель медленно, словно нехотя, обвел собравшихся вокруг друзей взглядом. Сжав огромную ладонь в кулак, он выдавил из себя искреннюю, добродушную улыбку:

— Мы… мы победили!

— Гигант никогда… не отступает…

Его голос внезапно оборвался на полуслове. Массивная голова с единственным, застывшим вертикальным оком безвольно рухнула на грудь.

— Гроссель!

Находившийся ближе всех к гиганту «Рыцарь Наказания» Лонзел бросился к нему и успел подхватить оседающее тело. Затем воин медленно, дюйм за дюймом, разжал руки и с трудом выпрямился, словно только что вынырнул из глубокого, сбивающего с толку сна.

Шьятас решительно вырвалась из поддерживающих ее рук Мобета. Напрочь позабыв о терзающей тело боли, эльфийка, подгоняемая попутным ветром, стремглав бросилась к Гросселю.

Склонившись над исполином, она с замиранием сердца присмотрелась к его лицу, а в следующее мгновение принялась отчаянно трясти гиганта за плечо, надрывно крича:

— Очнись! Слышишь, очнись!

— Нам пора уходить отсюда!

Ее голос дрогнул, мало-помалу сорвался на шепот и окончательно затих.

Застывший неподалеку Мобет лишь безмолвно наблюдал, как колоссальная туша гиганта, окончательно потеряв равновесие, покачнулась и с тяжелым, глухим стуком рухнула на промерзлую землю.