Путешественник
Шрифт:
Ныне его облик принадлежал мужчине лет сорока. Чуть выше метра восьмидесяти, с пробивающейся в темных волосах серебристой проседью и глазами, чья лазурь таила в себе бездонную глубину ночного озера. Черты лица казались весьма приятными, источая ауру зрелой, утонченной элегантности.
Опустив взгляд на зажатые в руке документы, Клейн прочел свое нынешнее имя, отразившееся в зрачках:
«Дуэйн Дантес».
Немного поразмыслив, он опустил саквояж на перрон. Положив его плашмя и раскрыв, сыщик аккуратно спрятал все бумаги внутрь.
Там же, в недрах чемодана, покоилась небольшая черная деревянная шкатулка. В ней хранился прах бывшего лоэнского солдата — Лонзела Эдварда.
Едва юноша успел защелкнуть замки, как тишину разорвал протяжный гудок. Извергая густые клубы пара и громыхая железом, к платформе подкатил локомотив, плавно сбавляя ход до полной остановки.
Вскинув голову и окинув остановившийся состав долгим, безмолвным взглядом, Клейн едва слышно шепнул саквояжу:
— Пора возвращаться…
Расправив плечи и подхватив поклажу, он размеренным, чеканным шагом направился к распахнутым дверям вагона.
…………
Баклунд, район Джовуд, улица Кингстер, дом 26.
Бенсон, на ходу стягивая шляпу и пальто, чтобы передать их горничной, заглянул в гостиную и обратился к увлеченно читающей сестре Мелиссе:
— В июне у тебя вступительные экзамены. Наконец-то ты сполна прочувствуешь всю ту боль от зубрежки, через которую пришлось пройти мне.
Мелисса даже не подняла головы, не отрывая взгляда от страниц:
— Я и так каждый божий день усердно занимаюсь.
— Чуточку юмора, Мелисса, чуточку юмора! Чем человек, лишенный чувства юмора, отличается от кучерявого павиана? — с усмешкой парировал брат.
Мелисса скользнула по нему равнодушным взглядом:
— Раньше ты говорил совершенно иначе.
Не став разводить долгую полемику о фундаментальных отличиях людей от приматов, она сменила тему:
— Неужто все правительственные служащие так поздно возвращаются со службы?
— О нет, просто в последнее время навалилась уйма дел. Сама понимаешь… Хотя откуда тебе знать. В пору столь глобальных реформ передача полномочий и утрясание бюрократических связей превращаются в сущую пытку. — Взгляд Бенсона мимолетно скользнул по зеркалу в гостиной, и он инстинктивно пригладил редеющие волосы. С легкой досадой на лице он добавил: — И пускай я всего лишь мелкий клерк в Министерстве финансов, работы от этого меньше не становится. Утешает лишь одно: этот проклятый испытательный срок наконец-то остался позади, и теперь мое жалованье составит целых три фунта в неделю!
Девушка отложила книгу и, направляясь в столовую, бросила брату:
— Пора ужинать.
На мгновение запнувшись, она добавила с предельной серьезностью:
— На днях я вычитала в газете, что сок дерева донингсман чудодейственным образом стимулирует рост волос.
Лицо Бенсона в одночасье приобрело крайне нечитаемое, сложное выражение.
…………
Ту-ту-у!
Под раскатистый рев гудка и оглушительный перестук колес длинный паровой экспресс тяжело вкатился в Баклунд.
Клейн, сжимая в руке саквояж, вновь ступил на землю «Столицы столиц» и «Земли Надежд». Юноша с удовлетворением подметил, что вечный столичный смог заметно поредел, напрочь утратив свой мерзкий, бледно-желтый оттенок. А газовые рожки на перронах больше не зажигали загодя, дабы разогнать удушливый мрак.
Окинув вокзал беглым взглядом, он вышел в город. Сменив подземку на наемный экипаж, сыщик добрался прямиком до кладбища Церкви Повелителя Бурь, что раскинулось на окраине Западного района.
Выложив скромную сумму, он бережно поместил урну с прахом Лонзела Эдварда в одну из ниш колумбария.
К этому дню с того самого момента, как лоэнский солдат покинул родной Баклунд, минуло уже больше ста шестидесяти пяти лет.
Отступив на шаг и погрузившись в долгий, безмолвный зрительный контакт с ячейкой, Клейн легким взмахом обратил листок бумаги в металл и высек на дверце:
«Лонзел Эдвард».
Смежив веки на долю секунды, он добавил:
«У каждого путешествия есть конец».