Путешественник
Шрифт:
«Весы Фортуны»!
Разобравшись с этим, он вновь перевел тяжелый взгляд на покорно застывшего Сеньора, намереваясь дотошно препарировать арсенал этого «Мстительного духа».
Насильственная одержимость и ментальный контроль, леденящий душу визг, телепортация сквозь зазеркалье, беспрепятственное прохождение сквозь стены, магия Смерти и абсолютная невидимость для подавляющего большинства магов низших и средних эшелонов… Клейн скрупулезно тестировал каждый фокус, сопоставляя их с лекциями Шарон и Марича, а также с собственным недавним, кровавым боевым опытом.
Надолго он задерживаться не стал. Юноша всерьез опасался, что свеча в материальном мире вот-вот догорит, а погруженная во мрак пещера для его нынешней, обостренной никтофобии была сущим кошмаром.
Сноровисто выудив бумажного человечка из кучи хлама, Клейн вплел в него толику мощи серой мглы вкупе со статусом аркана «Темного Императора», выковав из картонки безупречного «ангела» для защиты от прорицаний.
Бумажный ангел молниеносно раскинул крылья, наглухо спеленав золотую монету, в чьем тусклом блеске теперь томился силуэт Сеньора.
Покончив с этим, Клейн переправил золотую монету, медный свисток Азика, «Похоронный звон», саквояж и прочие пожитки обратно в реальность. А вот «Ползучий голод», которому пока не светила свежая плоть, и «Дневник путешествий Гросселя», который юноша таскал при себе слишком долго и рисковал быть им сожранным, благоразумно остались пылиться в чертогах над серым туманом.
Вынырнув в пещере, Клейн торопливо засунул золотую монету вместе с медным свистком в железный портсигар и наглухо запечатал его Стеной Духовности.
Педантично зачистив следы ритуала и облачившись в безупречный костюм, он подхватил багаж и зашагал вдоль береговой линии. Вскоре, добравшись до обитаемых мест, сыщик с удивлением обнаружил, что вывалился аккурат неподалеку от порта Притц.
Мчаться прямиком в Баклунд парень не стал. Виртуозно сменив личину, он сел на паровоз, держащий курс на Коннаут, что в заливе Диси, намереваясь заложить изрядный крюк и в очередной раз перекроить свою личность.
…………
Порт Банси.
Элджер Уилсон, купаясь в лучах полуденного солнца, безмолвно созерцал этот стертый с лица земли город.
Перед его взором предстали обращенные в пыль дома, зияющие глубокие борозды в земле и сплошные, уродливые шрамы от беспощадного огня.
Эта картина тотального разрушения тянулась в самые недра острова, где даже горные пики не выдержали удара, обвалившись вниз.
Инквизиторов Церкви Повелителя Бурь в округе не наблюдалось: сторожить здесь было банально нечего, а о восстановлении гавани пока не шло и речи.
Спрыгнув с палубы «Мстителя Лазури», Элджер в компании матросов прочесал руины вдоль и поперек, однако так и не нащупал ни единой мало-мальски ценной вещицы.
— Отчаливаем, — ровным, непоколебимым басом бросил он.
Команда проворно вернулась на борт и, подняв паруса, устремилась прочь от этого проклятого клочка суши.
Одному богу известно, сколько минуло времени, как из самых недр истерзанных руин внезапно вынырнул одинокий силуэт.
Незнакомец был облачен в строгую, непроницаемо-черную двубортную сутану. Его волосы отливали темным золотом, а черты лица, подобные высеченной античной скульптуре, не были тронуты ни единой морщиной.
Один его глаз зиял бездонной, почти черной синевой, а второй, с виду тусклый и безжизненный, был сплошь испещрен густой, багровой паутиной пульсирующих капилляров.
Глава 732
Конечная остановка
Округ Диси, город Коннаут, улица Красного Платана, дом 67.
Клейн, нацепив на себя абсолютно заурядную, ничем не примечательную для Королевства Лоэн физиономию, шагнул на крыльцо и потянул за шнурок дверного колокольчика.
Не прошло и минуты, как створка со скрипом отворилась. На пороге показалась горничная в строгом черно-белом платье. Смерив гостя пытливым, оценивающим взглядом, она с легким недоумением поинтересовалась:
— Добрый вечер, вы к кому?
— Мне нужна госпожа Нилу. Я друг ее отца, Дэвида Реймонда, — с ледяным спокойствием отозвался Клейн.
Дэвид Реймонд был тем самым «Кошмаром», чью душу юноша вызволил из застенков «Ползучего голода». При жизни этот человек служил в рядах Ночных Ястребов, входя в элитный отряд «Красных перчаток». Его последней, самой жгучей тревогой перед уходом в небытие оставалась дочь, Нилу Реймонд. Он до смерти терзал себя виной за то, что так и не смог быть рядом, пока она росла, оставив девочку сиротой при живом отце сразу после гибели матери. И Клейн тогда клятвенно пообещал: выпадет шанс — он непременно заглянет в этот дивный прибрежный городок, дабы воочию удостовериться, как сложилась её судьба.
Наведя предварительные справки, сыщик уже успел в общих чертах обрисовать для себя картину ее жизни. Окончив грамматическую школу, девушка благополучно устроилась в «Фонд заботы о женщинах и детях» при Церкви Богини Вечной Ночи. Ее недельное жалованье достигало весьма солидных двух фунтов и десяти сулей, что делало ее предметом жгучей зависти всей округи.
Ко всему прочему, ей досталось наследство от отца-«коммерсанта». О точных цифрах никто не ведал, но по местным меркам она жила на порядок богаче подавляющего большинства представителей среднего класса.
Как правило, девицы со столь внушительным приданым подходят к выбору супруга с параноидальной осторожностью, бесконечно перебирая и придирчиво оценивая ухажеров, отчего частенько засиживаются в девках. Однако Нилу, проработав всего год, решительно пошла под венец, выскочив замуж за некоего правительственного клерка.
Поскольку оба супруга истово веровали в Богиню Вечной Ночи, она не стала брать фамилию мужа. Так и оставшись Нилу Реймонд, девушка преспокойно жила в отчем доме под номером шестьдесят семь по улице Красного Платана, даже не помышляя о переезде.
Услышав ответ гостя, горничная суетливо попросила его обождать и скрылась в недрах гостиной, дабы доложить о визитере.
Вскоре к дверям неспешно подошла леди, облаченная в уютное домашнее платье. Ее темные волосы и лазурные глаза, вкупе с чуть вытянутым, худощавым лицом и весьма тонкими, приятными чертами, до боли напоминали облик покойного Дэвида Реймонда.
— Добрый вечер, сэр. Я дочь Дэвида Реймонда, Нилу. Позвольте полюбопытствовать, когда именно вы свели знакомство с моим отцом? — учтиво, но с явным, нескрываемым подозрением спросила она.