Чтение онлайн

– Не сомневаюсь, что можете, – вручив Марилене блокнот, полковник подошел к окну и, заложив руки за спину, уставился на тускло багровеющие сквозь дождевую пелену огни. – Сомневаюсь, что сейчас в этом есть хоть какой-то смысл.

– Но, сэр…

– Фейри… – полковник прокашлялся и перешел на более сухой и официальный тон, – мисс Грин, поверьте, я не планирую обернуть вас ватой, сложить в коробку и спрятать на полку. Конечно же, вы не фарфоровая кукла. Напротив, я рассматриваю вас как важный козырь… и потому не считаю нужным швырять его на стол по поводу и без. К тому же…

Неясный шум за дверью я слышала уже какое-то время и даже определила, что его источник поднимается по лестнице. Теперь же этот клубок приближался по коридору, распадаясь на отдельные: «Да поймите же, сэр… никак нельзя… подите на Вечный лёд, идиоты!». Затем обе створки двери распахнулись, в кабинет спиной вперед влетел один из мелких клерков, а следом шагнул, пыхтя и потрясая тростью, джентльмен, которого я сразу мысленно пометила: «кубический Октон». У вошедшего имелись почти столь же роскошные бакенбарды, правда, не рыжие, а седые. По общей массе тела они с главным полицейским Скаузера примерно совпадали, но если суперинтендант отличался высоким ростом в сочетании с почти болезненной худобой, то под шинелью нашего нового гостя угадывались широкие плечи… а также пивное пузо. Которое стало более заметно, когда вошедший без всякого спроста плюхнулся в кресло рядом со столом. Еще я зацепилась взглядом за массивное кольцо, но так и не смогла вспомнить, эмблема какого подразделения аранийской армии хоть отдаленно напоминает паука или осьминога.

– Ты, что ли, теперь тут главный вместо этого дерьмоеда Радклиффа?

– Полковник Эдмонт Кард, Ночная Гвардия. И да, – улыбнулся Кард, – на время чрезвычайных обстоятельств я счел нужным ограничить полномочия мистера Радклиффа. У меня сложилось впечатление, что его нервная система не в состоянии выдержать подобные нагрузки.

– Небось, визжал так, что стекла полопались? – седовласый задрал голову. – Люстра вроде целая. Джон Грамлей, бригадный генерал. Разумеется, «временный» и «полевой», разумеется, в отставке. Командую здешним ополчением, которое придурки вроде Радклиффа полагают скопищем бестолковых лавочников и еще более никчемного старичья, годного лишь для тряски бородой на ихних дурацких парадах.

– А на деле?

– На деле, – Грамлей поскреб щеку, – еще лет пять назад оценка Радклиффа являлась бы верной на все деньги. Но когда прошлого главу поймали за руку с краплеными картами, ребята выдвинули меня. Очень вовремя, поскольку я как раз обнаружил, что жизнь в отставке невыносимо скучна и вообще огородник из меня так себе. Проклятые растения капризнее, чем сучк… виноват, барышня из пансиона. То им не хватает солнца, то воды, то полил чересчур много и все корни сгнили.

– Сигару?

– Лучше из тех, что на столе, – не дожидаясь разрешения полковника, Грамлей перегнулся через столешницу и выгреб из коробки сразу полдюжины сигар. Одну сунул в рот, остальные ссыпал в карман шинели. – Прохвост Радклифф держал их для угощения важных гостей… по-настоящему важных, я имею в виду. Вроде Лорингов, портового начальства или фабрикантов.

– Значит, неплохие, – Кард чиркнул спичкой и поднес огонь к сигаре генерала. – Но вернемся к ополчению. Какими силами вы располагаете?

Прежде чем ответить, Грамлей откинулся на спинку кресла и с явным наслаждением затянулся дымом. Основной нотой в запахе ощущался кедр, а в паре с ним и легкий грибной оттенок. Скорее всего, заслуга не столько сигар, сколько деревянной коробки. Видимо, хозяин кабинета и в самом деле угощал гостей весьма редко.

– Да-а… в самом деле, отличная штука. Запах, вкус… все как надо. Примерно два батальона, – тем же тоном добавил он, – на бумаге так все три. Но вы же знаете, как оно бывает: кто-то болеет, кто-то уехал, кого-то вписали друзья по пьянке. Офицеры, понятно дело, дерьмо полнейшее, просто жирные скоты, купившие или получившие в подарок право красоваться в мундире без всяких реальных обязанностей перед Её Величеством. Признаюсь, эту кучу я даже не пытался трогать, из чувства брезгливости. А вот сержантов перетряхнул, расставил толковых парней, насколько хватило. В Скаузере оседает довольно много ветеранов из колоний. Большая часть по увечью, не выслуге, но с одной рукой или ногой они могут выбить дух из многих новобранцев.

– А из орков?

– Из орков… – Грамлей испытующе глянул на полковника, – значит, про мятеж «зеленушек», это не дурацкая шутка?

– Разве я похож на шутника?

– Не шибко… з-зараза! – бригадный генерал тряхнул головой, – ох, зараза…

– Сколько зеленокожих в Скаузере? Хотя бы примерно? – добавил Кард, видя, как скривился его собеседник.

– Не думаю, что кто-то даст вам близкую к реальности цифру, – приподняв лежащие на краю стола счеты, Грамлей наклонил их набок, вызвав дружный костяной перестук, – даже примерную. Официально их завезли тысяч пять, не больше. Фактически же никто не вел нормального учета. Корабли приходили с набитыми трюмами, да и на палубах повсюду валялись везунчики, кого по пути не смыло. Таможенные инспектора закрывали глаза и отворачивались, фабрикам ведь постоянно нужны дешевые руки, а «зеленушки» поначалу готовы работать за убогую жратву и дырявую крышу в бараке. К тому времени, как половина перемрет от непосильной работы, холода или болезней, а оставшиеся узнают цену своему труду, на подходе к порту будет уже следующая скотовозка. Так-то… этот чирей созрел не вчера.

– Да уж, – Кард прошёлся вдоль стены, – против двух батальонов инвалидной команды даже пять тысяч «зеленушек» звучит достаточно плохо. Что с оружием?

– Ха! – смех у Грамлея оказался неожиданно резкий, каркающий. – Поверьте, полковник, плохие новости еще не начинались. Одна из них как раз про наше оружие. Согласно уложению «о домашней гвардии», на ополчение Скаузера положено две тысячи стволов, по сотне зарядов на каждый. Они даже числятся по бумагам… где-то. Что известно точно, никто в Скаузере их никогда не видел, у нас в наличии только полторы сотни старых мушкетов для парадов. Да-да, все что можно и нельзя начищено, винты ослаблены, чтобы красивее звякало, даже пенал для шомпола выжжен. К ним есть… ну, если на последней загородной пьянке, гордо именуемой маневрами, народ перепился не позднее обычного, то по дюжине выстрелов на ствол будет. Как, полковник, осознаете глубину вашего помойного корыта?

– Вашего корыта, – мягко возразил Кард. – Или хотя бы нашего. С этой минуты вы, сэр, командуете не ополчением, а обороной центрального и северного Скаузера.

Грамлей закашлялся.

– Ну и тварь же ты, полковник, – выдохнул он, разогнувшись и, подумав, добавил, – сэр.

***

Утренний туман, дым от горевших ночью построек и низкая облачность над южной частью Скаузера слились в одну серую пелену. В ней громада воздушного корабля, медленно дрейфующая над городом, казалась тушей огромного морского чудовища, случайно перепутавшего небо с водой. Время от времени чудище издавало басовитый рев, заставляя стекла дрожать, «зеленушек» прятаться поглубже, а людей, напротив, осторожно выглядывать наружу. Едва различимое с горы мельтешение ближе к нашей части склона сливалось в тонкие ручейки. Оставшиеся в южной части города пытались воспользоваться моментом и уйти. Удавалось не всем. Несколько раз я видела, как группки беженцев захлестывало волной из подворотен. На мостовой после таких встреч прибавлялось продолговатых темных пятен.

– Что ж, – голос Камдсбери показался мне наигранно бодрым. Впрочем, с виду химик также выглядел отвратительно хорошо для человека после бессонной ночи. Сама я хоть и смогла подремать на диване под пледом, но чувствовала себя как белка… свалившаяся с верхушки мэллорна. Все болит, не сил даже уползти спокойно помереть, да и не позволят.

– Как обычно, флот пришел показать, у кого тут самые большие игрушки?

– Как обычно, – раздраженно буркнул Грамлей, – у флотских слишком большой тапок для толпы разбежавшихся по углам и трещинам тараканов.

– По крайней мере, они опасаются высунуться из углов, – примирительно сказал Роланд, – вон как ваши подопечные взбодрились.

Оглянувшись за импровизированную баррикаду из вывороченного булыжника, старой мебели, поленицы дров и сломанной телеги, я не заметила среди засевших там ополченцев особых признаков бодрости. Самым спокойным выглядел одноногий капрал, дремавший на стуле в обнимку с мушкетом. Его подчиненные, нервно сжимая пики, еще пару часов назад бывшие прутьями кладбищенской ограды, осторожно выглядывали поверх камней и тут же, испугавшись проявленной отваги, ныряли обратно.