Чтение онлайн

— Что? — Спросил Физрук.

— У меня начинает ныть зуб, и я со страхом жду тот день, когда с этим придется что-то делать. А обезболивающего нет, придется рвать наживую. Мне уже страшно, и хочется умереть раньше, чем это случится. Я вот втайне надеюсь, что попадется какая-нибудь травка, от которой боль уходит.

— Вместе с жизнью. — Добавил Физрук, не раздумывая. — У нас же есть работники министерства здравоохранения, пусть они покажут, какие знания приобрели для занятия соответствующей высокой должности.

— Ну, явно не на гербариях люди поднялись. — Усмехнулся Чижов.

— Я слышал, что боль можно уменьшить, если сделать больно по диагонали тела. Болит левая руки, коли в правую ногу, правое плечо — левое бедро и так далее. — Поделился Роберт. — Раненым так делают.

— У куда надо уколоть, если болит зуб в нижней челюсти с правой стороны? В глаз, ухо? — Скептически поинтересовался Чижов. — Я не доверяю таким методам. Вернее, знаю, что они нерабочие, поэтому мне они не помогут.

— Значит, будем доводить тебя до бессознательного состояния, а потом дергать зуб. — Предложил Физрук.

— И как ты меня доведешь до него?

— Ударом в затылок тупым предметом или же через удушение. Выбирай, что тебе приятнее. — Физрук ехидно рассмеялся.

— Почему-то из твоих уст это не звучит, как шутка. — Обиделся Чижов.

— Знаешь, если ты вытерпишь зубную боль хотя бы сутки, то на вторые тебе не нужно будет обезболивание. — Предположил Роберт. — Алексей Алексеевич по своим физическим возможностям вполне подошел бы на роль зубного врача.

Их бесполезный разговор снова прервали птицы, летавшие здесь очень часто. Несколько чаек решили, что у людей намечается пирушка и начали шумно кружиться над головами в ожидании удачного момента для грабежа.

— Пошли вон! — Прикрикнул на них Физрук.

— Да пусть летают, с ними даже приятнее, живые твари. — Чижов помахал им рукой. — Покажите нам, где есть рыба, мы наловим, а вам оставим кишки. Договор?

— Слушайте, мужики, это же реально правильная идея, проследить туда, куда они улетают, когда понимают, что тут им ничего не светит. — Обрадовался Роберт. — Собирайтесь, пакуйте манатки, чтобы пернатые поняли, что их кормить не станут и пойдем за ними.

— Полежать не дадут после сытного завтрака. — Физрук громко отрыгнул. — О, еда провалилась.

— Еда. — Рассмеялся Чижов, скручивая в рулон спальные принадлежности. — Вот бы чайку на костре зажарить, то была бы настоящая еда, а не отвар из дров с ложкой варенья.

— Интересно, а как дела в Африке? — Непонятно с чего поинтересовался Физрук.

— А что там? — Не понял Роберт, куда клонит напарник.

— Там и так жара была, да еще половина континента пустыня. Они-то что едят или их уже нет никого?

— Африканцы лучше нас привычны недоедать. К тому же у них вопрос с канибализмом не так радикально стоит. Вспомните, что там есть экваториальные леса и горы, на которых могла остаться растительность и животный мир. — Предположил Чижов.

— У нас гор не меньше, и по идее на Кавказе могли остаться районы, куда пекло не проникло из-за того, что не смогло перевалить через хребты. Или перевалило сильно охлажденным. — Роберту эта идея пришла на ум только сейчас.

— Опять они скажут, что все погибли, а от них пошла новая ветвь человечества. — Хмыкнул Физрук. — Надо бы вести летопись, чтобы потом им по мусалам настучать, как всё было на самом деле.

— Раньше им Господь ковчег велел строить, а теперь что, большой холодильник? — Теория развеселила Чижова. — Представляю, какую они придумают историю. И велел им бог сверлить гору, чтобы стала она как сыр в дырках. И сказал он им, когда пойдет пекло в долину, забирайтесь в гору, затыкайте дыры своими жопами и терпите. И пошло с тех пор выражение про пригоревшие задницы. — Он повесил всё свое имущество за спину, показывая, что готов к походу.

— Идея с летописью хорошая. — Согласился Роберт. — Вернемся в лагерь, обсудим, как и на чем ее писать. Лет через сто люди будут такие небылицы сочинять про наши времена, что ни один сказочник не придумает.

— Вот именно. — Физрук поднял вверх указательный палец. — Есть шанс увековечить себя в истории. Алексей непокобелимый, непоколебимый, один из отцов-основателей суровой народности, проживающей на северных территориях. Участник походов…

— Газет, пароходов. — Иронично добавил Роберт. — А еще заместитель министра в прошлом.

— Не без этого. Смотрите, наша работа в прошлом, это Олимп как у древнегреческих богов. Потом мы спустились на землю к простым смертным. Чувствуете сходство?

— Притянутое за уши. — Роберт взвалил на себя вещи и посмотрел на чаек, понявших, что тут им ничего не улыбается. Птицы направились в сторону поднимающегося солнца. — Идемте, пока есть ориентир. Но боги могут лететь вместе с чайками.

— Не, в этой жизни мы уже не боги, придется начинать всё сначала. — Физрук задвинул ногой грязь на угли от костра. — Эх, дождичек бы, следы смыть.

— Не, дождя не надо, а то мы отсюда никогда не выберемся. — Предположил Чижов.

Такую вероятность исключать было нельзя. Наверняка в периоды сильных ливней здешний ландшафт превращался в одно сплошное водохранилище. Троица двинулась в сторону поднимающегося красноватого солнца. Чайки быстро исчезли из вида, но мужчины решили, что им незачем летать кривыми маршрутами и держали направление, выбранное заранее.

Водоемов стало еще больше, а запах соленой воды сделался намного ощутимее. Василий Харитонович остановился у небольшого озерца и набрал в ладонь воды. Попробовал ее на вкус и сплюнул.

— Соленая. Это остатки моря. — Решил он. — Мы были правы, вода ушла на север. Удивительно, как быстро тут появилась обыкновенная трава. Она ввела меня в заблуждение, что мы все ещё идем по суше.

— Пожалуй, морское дно плодороднее, чем перегретая и смытая дождями почва. — Произнес Роберт. — Смотри, какая крепкая, как на альпийских лугах.

— Ни разу не видел там травы, потому что всегда бывал зимой. — Признался Физрук. — Катался на лыжах.

Растительность пробивалась яркими изумрудными островками промеж озер. Она как будто еще не верила, что можно расти где угодно и теснилась на пятачках. Причиной тому могли быть невидимые глазу процессы, высокая соленость верхних слоев земли или вулканические выделения, убивающие плодородие. Однако энергия, с которой эта трава искала себе жизненное пространство говорила о том, что рано или поздно она приспособится ко всему и займет все пригодные площади.

Чижов сорвал несколько разных на вид трав.

— Ставлю эксперимент, съедаю траву и жду пятнадцать минут, потом рассказываю о своих ощущениях. — Произнес он.

— Смотри, аккуратнее. Не хочу принести твоей жене печальную новость, что ты умер от отравления. — Предупредил Роберт.

— Не думаю, что у нас столько ядовитых растений, а не попробовав, не узнаешь.

— Я понял, священник нам не нужен, начнем с шамана-травника. Только тебе Харитоныч, надо сразу с собой ученика брать и записывать все свои эксперименты, а то двинешь кони, и знания уйдут вместе с тобой в могилу.