Чтение онлайн

— Путевка на Мальдивы накрылась. — Вздохнул Чижов.

— Да? — Удивилась Лада. — Печально как. Мальдивы, наверное, тоже накрылись. А вы кем работали до катастрофы?

— Я? — Чижов бросил на Роберта неуверенный взгляд. — Да, так в департаменте одном на теплой должности.

— Что тепла на работе не хватало, ездили догреваться на Мальдивы?

— Профсоюз компенсировал половину стоимости. — Соврал Чижов.

— Представляю, как вас ломала жизнь, то на острова за госсчет, то попрошайничать приходится и так неудобно перед холопами. — Лада усмехнулась. — Надо было сразу догадаться, что вы не простые оборванцы.

— Лада, мы многое пережили и переосмыслили, так что все прегрешения прошлой жизни компенсировали лишениями и кровью членов общины. Мы такие же, как и все, без должностей и званий и не противопоставляем себя остальным. — Роберт попытался призвать ее к здравому смыслу.

— Но в убежище вы попали за должности и звания, так ведь?

— Так.

— А меня с дочерью не пустили. Она погибла, а я с обожжённой спиной в бреду неделю лежала в каких-то развалинах. — Лада сверкнула глазами.

Роберт хотел что-то сказать, но понял, что момент неподходящий. Он знал, сколько людей вокруг кремлевского убежища испытывали те же самые чувства к его обитателям. Они потеряли родных, хотя могли бы спастись в стенах убежища. Ведь правительство страны знало о приближении пекла, но намеренно не стало оповещать людей, понимая, что те ринутся спасаться вместе с ними. Надо было спрятаться самим, спокойно и без паники. И все, кого хотели сберечь, принимали ситуацию, как нормальную, естественную, потому что они лучшая часть общества, надежда и опора государства, которое придется потом возрождать. Катастрофа дала понять, кто чего стоил на самом деле.

— Нам очень жаль. — Произнес Роберт тихо.

— Спасибо. — Лада отвернулась и украдкой вытерла слезы. — Ладно, отвлеклись. Нечего тащить за собой призраков прошлого. Вас, Роберт, если общину решат принять, я попрошу составить характеристику на каждого взрослого человека. Оценивайте только по настоящим заслугам, кем они были раньше нам неинтересно.

— С удовольствием. — Роберт обрадовался, что разговор снова перешел в деловое русло.

Рядом с палаткой снова затопали тяжелые армейские сапоги. Алексей резко откинул шкуру на входе и щурясь заглянул внутрь.

— Так, господа бродяги, ответьте мне на один вопрос. У нас есть сведения, что в некоем убежище под Москвой, где прятались очень важные люди, два года назад была изгнана группа товарищей за бунт. Мне нужен честный ответ, вы к ним имеете отношение?

Роберта пробил холодный пот. Сразу захотелось соврать, что не они, но правда могла всплыть в любое время и усугубить ситуацию. Но если признаться сейчас, что они именно те самые бунтовщики, то она усугубилась бы прямо сейчас.

— Имеем. — Роберт не стал врать.

Боковым зрением он увидел, как увеличились глаза Чижова, который соврал бы, не моргнув глазом.

— Мы не были бунтовщиками, мы пытались быть нейтральными, но военные расценили это как пассивную поддержку тех, кто активно возмущался и выгнали нас заодно. Теперь мы ученые и понимаем, что сторону выбирать надо, иначе становишься врагом для всех.

— Мы не бунтовщики по натуре. Мы работать хотим, и чтобы семьям было что есть. — Вставил своё слово Чижов.

— Молодцы, что сказать. — Командир усмехнулся. — Соврали, точно пошли бы дальше на все четыре стороны. Нам уже не раз приходила радиограмма, коллеги из Подмосковья интересовались, не объявлялась ли где группа товарищей, которую они отправили на севера. Мы сопоставили факты и предположили, что это вы.

— Их что, совесть замучила? — Спросил Чижов.

— Не исключаю. Просили отнестись к вам с пониманием, и не футболить дальше. Мы сами примем решение, как поступить с вами, но факт, что вы не струсили работает в вашу пользу. Люди много врут, думая, что создают себе положительное портфолио, особенно сейчас, когда находятся в сильном отчаянии. Это говорит о том, что они слабы и для общины представляют сомнительную выгоду. Какое у тебя сложилось впечатление о них? — Алексей обратился к Ладе.

— Роберт надежный, его напарник более скользкий. Мне надо побеседовать с каждым отдельно, чтобы понять лучше. Я бы оставила их общину. Нам нужны люди с организаторскими способностями и хорошим образованием.

— Оставим. — Алексей нагнулся к уху Лады и пошептал. — Я отдам распоряжение, чтобы им приготовили карантинный лагерь. — Командир повернулся к остальным. — Сколько вас народу, говорите?

— Около восьмидесяти человек. — Напомнил Роберт.

— Так-так, десять палаток на первое время вам хватит. Ладно, мужики, возвращайтесь к своим и приходите назад, поможете ставить палатки. Предупредите, что вести себя надо тихо, слушаться наших приказов и в туалет ходить только в строго отведенные места. — Предупредил Алексей. — А то у бродяг свои представления о том, для чего нужна природа.

— Хорошо. — Роберт спокойно проглотил последнюю реплику.

Радость от того, что им разрешили остаться, многократно превосходила все обидные намеки.

— Оружие в общине имеется?

— Да.

— В руках не держать. Мы люди ученые, нервные, когда видим вооруженных чужаков, напрягаемся, поэтому сложите его куда-нибудь. — Посоветовал Алексей.

— Хорошо, понял.

— Всё, ждем. Малыхин, проводи.

— Есть.

Обратно Роберт летел как на крыльях. Представлял, как обрадует жену, детей, всех остальных. Физрук и еще несколько мужиков выскочили навстречу, узнать результаты переговоров.

— Как сходили, шеф? — Спросил он издалека. — У меня от ожидания несварение началось.

Роберт, не скрывая улыбки, подошел к ним.

— Отказывать не стали, но надо всем пройти собеседование. Мне кажется, у нас есть шансы тут остаться. Они про нас знают, кто мы такие и откуда пришли, так что врать и сочинять не стоит.

— Да, не врите, а то у них есть такая Лада, психолог, которая насквозь видит. Она как узнала, что у меня фамилия Чижов, сразу на Ужов переделала. — Пошутил Василий Харитонович.

— Собирайтесь, оружие в тележку, чтобы не нервировать, и идем к ним. Нам обещали поставить десять палаток, пока будем жить в карантине. — Роберт скорым шагом направился к общине.

— У нас сегодня будет крыша над головой. — Обрадовался Физрук и быстрее Роберта побежал обрадовать людей.

Известие вызвало немалый переполох в общине. Вымуштрованные люди были готовы выступать уже через десять минут. Пестрый табор направился к палаткам-вигвамам, облепившим склон холма.