Чтение онлайн

Полина рассмеялась.

— Это точно. Мне столько раз не везло, что шансы на везение приблизились к ста процентам. — Полина задумчиво посмотрела вдаль. — Ты даже не представляешь, насколько случившееся соответствует моему внутреннему миру. Такое ощущение, что меня просто перенесло в мир, где внутреннее соответствует внешнему.

— Это Изольду и пугает. — Пошутил Иван. — Она поняла, кто причина случившегося бардака. — Иван закинул на себя все свои вещи. — Ну, в путь?

— В путь. — Полина взялась за ручки садовой тачки.

Прошлые следы Ивана почти смыло дождем, прошедшим здесь, но не добравшимся до Уренгоя. Идти стало еще тяжелее. Грязь липла к подошве, к колесам садовой тачки, скользила под ногами. Там, где остался крепкий берег реки, Иван выбирал его, но нередко из-за разломов приходилось отходить от него на приличное расстояние. К полудню Полина полностью выбилась из сил.

— Я больше не могу. — Она расплакалась в ладони. — Это какой-то сюр. Я иду с незнакомым мужиком и песцом не пойми куда. У меня горячечный бред или я вообще умерла и попала в ад.

— Давай отдохнем. Хочешь, поставлю палатку, и ты полежишь в ней. — Предложил Иван.

— А дальше что? — Спросила Полина.

— Опять пойдем. — Иван не понял ее вопроса.

— Вот именно. Опять идти, потом снова идти и еще раз идти. Я уже не уверена, что у нашего путешествия есть финал. Ты же не человек, ты дух этих мест. Я даже не уверена, что тебя кроме меня еще кто-то видит. Изольда эта твоя, которая относится к тебе не как к человеку, а как к своему. — Полина огляделась. — Где я? Я даже не знаю, куда отсюда можно уйти. Ты затащил меня в эти дикие земли с какой-то целью, и точно не из желания помочь.

— Полин, ты сама попросила помощи. Наберись терпения, семьдесят километров короче от твоих истерик не станут. Если сейчас отдохнешь пару часиков, завтра к вечеру будем на месте.

— Я просила, когда была в трудной ситуации. Дьявол всегда подлавливает людей в безвыходном положении.

— Я прямо расту в собственных глазах, от шамана, к духу этих места, а потом и к дьяволу. Адски успешная карьера. Хочешь воды попить?

— Сама справлюсь. — Полина открыла бутылку и сделала несколько глотков. — Надо было в церкви святой набрать, если бы знала.

— Полин, прекращай. Ты слишком быстро сдалась. Ты, наверное, вообще не привыкла терпеть трудности?

— Я не привыкла? Да что ты вообще знаешь о трудностях? Ты же прожил с мамой всю жизнь, она тебе блины пекла, жалела, любила, от дур спасала. Не говори, мне, что я не привыкла терпеть. Терпела и еще как. У меня шрам на голове от скалки оставленный мачехой. У меня руки в порезах от того, что я не могла выносить свою жизнь. — Полина показала Ивану предплечья в мелких и частых параллельных шрамах. — Я ходячий шрам, пациент психбольницы.

— Прости, я не то имел ввиду. — Ивану стало неловко. — Я не про эмоциональные переживания говорил, а про физическую выносливость.

Он скинул со спины палатку, расчистил ногами удобную площадку и начал ее ставить.

— Прекрати, я не стану отдыхать. Идем дальше. — Категорично заявила Полина.

— Ты уверена? Покажи лодыжки. — Попросил Иван.

— Я сказала, мы идем дальше. Нечего на них смотреть.

Поведение Полины, по мнению Ивана, очень подходило под определение самодура. Заложница принципов, которые не помогали жить, а наоборот, отравляли ее ненужным желанием чего-то доказать. Иван собрал палатку и стряхнул с нее налипшую грязь.

— Рыбу хочешь? — спросил он добродушно.

— Нет. — резко ответила Полины.

Иван вынул из рюкзака копченую рыбу, закинул вещи на себя, впрягся в лямку и двинулся в путь. По дороге неторопливо грыз рыбу, бросая куски с остатками мяса за собой, для Изольды. Полина шла следом, изображая из себя обиженного, но гордого человека. Такой путь всегда вел людей к накоплению обид, выливающихся в личные несчастья. Полина совершенно не умела ставить себя на место другого человека, из-за чего ситуация, в которой она оказалась, виделась ей однобоко. Несмотря на то, что Иван помогал ей, трудности пути ее раздражали, казались несопоставимыми с результатами помощи и вызывали в ней бурный протест. В пик раздражения она могла так сильно ненавидеть человека, искренне заботящегося о ней, что желала ему всех возможных несчастий.

Она споткнулась о кочку и упала вперед. Тачка больно ударила ее в спину ручкой. Полина не нашла в себе сил подняться и принялась реветь от бессилия. Весь мир желал обидеть ее, а она ничего не могла сделать ему в ответ. Иван остановился и ждал окончания истерики в стороне. Полина ревела минут десять, поднялась и села, вытирая слезы грязным рукавом.

— Что, не привык к женским слезам? — Спросила она с вызовом.

— У матери иногда бывало такое. Ей с мужиками не везло.

— И что ты делал?

— Уходил из дома до ночи. Занимался чем-нибудь, рыбалкой, грибами, ягодами, лыжами, потом приходил и ложился спать. А утром она была уже в норме. — Ответил Иван.

— Так вот откуда у тебя желание рукодельничать. — Полина шмыгнула носом. — Наверное, мы с твоей матерью поладим, если она существует в природе.

— Утрись, ты грязь по лицу размазала. — Иван протянул Полине полотенце с сильным ароматом дыма.

Полина вытерлась и вернула его.

— Прооралась, легче стало. Прости, что тебе досталось. — Она виновато посмотрела на Ивана.

— Ерунда, я не относился к твоим словам серьезно. Женские капризы, как дешевый бисер вместо жемчуга, не ведусь на него.

— А что же тогда жемчуг. — Полина замерла в ожидании ответа.

— Мужская истерика. Хочешь, меня сейчас накроет? Буду валяться в грязи, орать, корить судьбу за то, что подсунула тебя в самый неудачный час. Сам я уже давно бы дошел, а приходится тащить на себе беспомощный и бесполезный груз. Ну, это я к примеру говорю, не про тебя.

Полина смотрела на Ивана некоторое время в молчаливом изумлении, не понимая, шутит он или серьезно, а потом громко рассмеялась.

— Я представила себе эту картину. — Она вытерла выступившие слезы. — Ты был бы отвратителен в этой роли.

— Куда мне до тебя. — Иван развел руками. — У тебя опыт.

— Я дура, прости. Представила, что ты взял и ушел, чтобы не слушать меня, а я осталась одна посреди этого унылого великолепия. И что бы я тогда делала?

— На твоем месте я бы пошел по моим следам. — Посоветовал Иван.

— Я бы не догадалась. — Полина потупила глаза. — Я как крыса, загнанная в угол собственным характером. Отступать больше некуда, мир кончился, надо характер менять или того, камень на шею и в омут.