Чтение онлайн

«Тогда он попытается взять нас на абордаж, Ли!» Он обнаружил, что держит в руке меч. Не свой: Джаго, должно быть, выхватил его где-то. Больше ошибок быть не должно. Не может. «Все орудия — двузарядные, с картечью. Предупредите штурмовиков на носу, чтобы были готовы». Он крикнул через плечо: «Подведите его на нос, мистер Кристи, мы не хотим заставлять его ждать!»

Он смотрел, как сквозь дым поднимаются стеньги другого корабля, видел короткие яркие вспышки на марсах или реях, где стрелки заняли свои самые эффективные позиции. Далеко, без видимой опасности, пока не чувствовалось, как тяжёлые пули ударяются о палубу или вырывают осколки, словно их поднимало невидимое долото. И ещё один звук. Свинец, врезающийся в плоть и кости, жалобные крики человека, которого тащили на кубрик, и к хирургу. Пуля врезалась в шлюпочный ярус и, словно топор, разрубила нос большого катера. Ещё больше людей упало, когда осколки пронзили их, словно стрелы.

Адам вдруг вспомнил о Нейпире. В тот последний раз. Обернувшись, он увидел юношу, стоящего на одном колене и перевязывающего руку морпеха, с пальцами, красными от крови, и с тем же серьёзным выражением лица, которое он сохранял, даже готовя еду для своего капитана.

«Дэвид, не двигайся!» Их взгляды встретились, и ему показалось, что он услышал ответ. Это прозвучало безумно, словно «…поездка на пони!»

«Готовы, сэр!» Все командиры орудий, кто ещё мог, смотрели на корму, подняв кулак. Гэлбрейт вытащил свой анкер, а морпехи у набитых сеток для гамаков уже примкнули штыки.

Карронады тоже будут готовы. Если они сейчас подведут…

Он крикнул: «Стой, ребята, и встречай их на своём пути!» Он увидел лица, вытаращенные глаза. Дикие, испуганные, отчаянные. И это были его люди.

Он взмахнул незнакомым мечом. «Запомните, ребята! Непревзойденный!»

С дрожью накренившись, вражеский утлегарь и бушприт пролетели над полубаком, словно гигантский бивень. Он слышал треск мушкетов, а голоса, перекрывая грохот скрежета корпусов и рвущихся снастей, словно гимн ненависти, сливались в один голос. Обрубленный фал прополз сквозь скорчившихся матросов и морских пехотинцев и каким-то образом запутался в теле мичмана Казенса, так что тот снова выпрямился, словно отвечая на зов, которому тот без вопросов следовал большую часть своей юной жизни.

Меч взмахнул. «Огонь!»

Ближе к носу жерла орудий, должно быть, перекрывали жерла противника, теперь маячившего высоко рядом. В упор, сдвоенные выстрелы и добавленная для пущего эффекта картечь, взрыв прозвучал так, словно корабль разнесло на части. Там, где моряки стояли, потрясая оружием, ожидая удара, теперь дымилась полоса воды. Люди и куски людей, мертвецы и умирающая земля слились воедино, когда ветер снова обнял корпуса.

Но некоторые пошли на риск и каким-то образом закрепились, некоторые — с помощью дымящихся карронад, превративших носовую палубу противника в кровавое месиво.

«Вперед, морпехи!»

Это был капитан Люксмор. Адам не видел его из-за дыма, но представлял, что он, как всегда, одет безупречно.

Он услышал новый звук, похожий на рог, а не на трубу или горн. Гэлбрейт кричал ему: «Они отчаливают, сэр!» Его голос был хриплым от недоверия. «Бегают!»

Адам резко обернулся. «Схвати её!» Гэлбрейт смотрел на него, словно не понимая. «Схвати её».

Но было слишком поздно: корпуса разваливались, словно два боксера, которые слишком много отдали и слишком много потерпели.

Адам посмотрел на небо, теперь снова ясное и прозрачное, над дымом, в том другом, невозможном мире.

Где же была барка? Почему Гэлбрейт не мог понять?

Он почувствовал одиночный взрыв, но лишь отчасти осознал, как палуба позади него разлетелась вдребезги. Половина двойного штурвала была оторвана; один из рулевых всё ещё держался за спицы, но его ноги и внутренности оставили на обшивке жуткий след.

И над всем этим он услышал крик дозорного. Далеко-далеко, за пределами всей этой боли.

«Палуба там! Паруса по левому борту!»

Он почувствовал, как Джаго держит его за плечи, и понял, что упал на колени. И тут пришла боль. Он услышал свой крик; боль была словно клеймо. Он попытался нащупать бок, но кто-то ему помешал. Почему-то он вспомнил Джона Олдэя. Когда они виделись в последний раз. Разговаривали и держались за руки… как, должно быть…

Гэлбрейт был сейчас здесь, его взгляд был тревожным, он оглядывал окружающих, словно ища подтверждения или мрачного одобрения.

Он услышал свой голос, мучительный и бессвязный.

«Они прекратили действие из-за этого новичка».

Он чуть не прокусил губу от боли, пронзившей его. «Иначе…» Он не мог продолжать; в этом не было необходимости.

Дым рассеивался; он услышал, как снова раздались выстрелы. Кто-то жалобно кричал, другой настаивал: «Я здесь, Тед! Вперёд!»

Он повернул голову и увидел, что Нейпир наклонился, чтобы вытереть лоб тканью.

Голос Кристи: «Хирург идёт!»

Он попытался подняться, но почувствовал, как кровь течет по его боку и бедру.

«Мистер Гэлбрейт». Он подождал, пока его лицо обретёт фокус. «Доставьте корабль в Плимут. Эти депеши должны попасть к лорду Эксмуту».

Гэлбрейт сказал: «К черту эти депеши».

«Сколько мы потеряли?» Он схватился за рукав. «Скажи мне».

«Восемь сразу, сэр».

«Слишком много», — покачал головой он. «Самый старый трюк, а я его не видел…» Тень заслонила туманный блеск. Маленькие, сильные руки для такой крепкой фигуры. Ирландский голос, спокойный, не терпящий глупостей, даже от капитана.

«Ах, не двигайтесь, сэр». Пауза, и острая, настойчивая боль. Безжалостная. «Чуть не попал. Сейчас разберусь». Тень отодвинулась, и он услышал, как О’Бейрн пробормотал: «Морпех Фишер погиб. Падая, он выронил мушкет, и тот выстрелил при ударе. Он нашёл не ту цель!»

Он почувствовал, как чьи-то руки подняли его, а другие протянули руки, словно желая успокоить его или себя.

Гэлбрейт подождал, пока небольшая процессия не скрылась внизу, затем посмотрел на шрамы и изрешеченные паруса, засохшую кровь и палубу, где погибли люди. И за ними последуют ещё больше, прежде чем они снова увидят Плимут-Хоу.

Он прикрыл глаза, чтобы взглянуть на другие корабли, но в тумане и клубящемся дыму они казались нереальными. Он уже слышал стук молотков и пил, перекличку рабочих, работающих высоко над охваченной боем палубой.

Как же капитан, казалось, понимал, что происходит, и в решающий момент, и позже, когда другой фрегат пытался вырваться из их смертельных объятий? И что, если капитан барка понял, что рулевое управление «Unrivalled» было выведено из строя этим единственным выстрелом?

Он взял кружку чего-то у одного из сотрудников кают-компании и чуть не подавился. Это был чистый ром.