Чтение онлайн

Мои слова эхом разнеслись по пещере, но ответа не последовало. Мужчины только зло смотрели на меня, их взгляды были полны раздражения и, возможно, ненависти. Казалось, они винили во всем именно меня, хотя я не понимала, что именно я сделала.

— Что, слов нет? — продолжила я, не сдерживаясь. — Да вы сами виноваты, что погнались за этими проклятыми деньгами! А теперь смотрите на меня, как на врага? Отлично, просто отлично!

Мои нервы были на пределе, и слёзы подступили к глазам. Меня трясло, но никто из них даже не попытался что-то сказать или успокоить. Они стояли, как каменные статуи, с напряжёнными лицами, будто мои слова были для них пустым звуком.

Только проводник, стоявший у стены, смотрел на меня иначе. Его взгляд был странным, словно с оттенком жалости. Я встретилась с ним глазами и замерла.

«Это глюки,» — подумала я. — «От пережитого ужаса. Какая там может быть жалость? Он такой же, как все. Холодный и равнодушный.»

Я отвернулась, чтобы не видеть ни его, ни остальных. Сейчас мне хотелось одного — просто исчезнуть.

Я стояла у стены, пытаясь осознать происходящее. Мой взгляд блуждал по пещере, пока я не поняла, что наши огромные коты исчезли. Их массивные тела, которые ещё недавно казались непоколебимыми, как скалы, просто испарились.

— Коты исчезли… — выдавила я, чувствуя, как внутри всё сжимается от ужаса.

Проводник, стоявший чуть поодаль, даже не удосужился повернуть голову. Его голос прозвучал так спокойно, что от этого меня передёрнуло:

— Видимо, сбежали от взрыва.

Я уставилась на него, пытаясь понять, как можно говорить с таким равнодушием. Этот норк будто был сделан из камня. Его страшная маска и холодный голос усиливали ощущение, что ему всё равно на окружающих, а мне ещё мерещилось сочувствие в его глазах.

— Боже! — прошипела я себе под нос, с трудом сдерживая эмоции. — Этот мужик просто бесчувственный!

Он стоял у стены, скрестив руки на груди, и смотрел вглубь пещеры, будто размышляя о чём-то своём. Его спокойствие только усиливало моё раздражение.

— Вам вообще на всё наплевать?! — выкрикнула я, уже не сдерживаясь. — Даже на то, что нас ждёт в этой чёртовой пещере, вас ничего не волнует?

Он медленно повернул голову в мою сторону, его взгляд сквозь прорези маски казался ледяным.

— Меня волнует только одно — как выбраться отсюда живыми, — спокойно сказал он. — Коты сбежали, да. У них инстинкт самосохранения. А у нас есть ноги, так что можешь перестать ныть и начать двигаться, если хочешь выжить.

Его слова будто холодным душем окатили меня. Спорить с ним было бессмысленно. Этот человек жил по своим законам, где эмоции были лишними, а логика и выживание — единственными приоритетами.

— Я раньше здесь останавливался не один раз, и пещера была безопасна. Нам нужно отдохнуть хоть пару часов, иначе дальше мы просто не дойдём, — отчеканил проводник, его голос прозвучал так твёрдо, что я почувствовала лёгкую дрожь.

— А сторожить будет кто? — недоверчиво спросил одноглазый норк, подозрительно щурясь.

Проводник скрестил руки на груди, его взгляд был таким же ледяным, как и тон.

— Никто. Я услышу, если что-то пойдёт не так. Я привык спать чутко.

Одноглазый скривился, но не стал возражать, видимо, признавая за проводником его опыт и уверенность. Я, стоя в стороне, попыталась понять, насколько разумно спускаться глубже в пещеру, которая буквально кишела опасностями.

— Чутко спать? — пробормотала я себе под нос, чувствуя, как напряжение снова нарастает. — Лучше бы ты оставался бодрствовать…

— Что-то сказала? — резко обернулся проводник, его голос был таким, что у меня мгновенно пересохло в горле.

— Нет, ничего… — пробормотала я, отводя взгляд.

Он кивнул, словно утвердившись в своей правоте, и направился вглубь пещеры, не заботясь, следуем ли мы за ним.

— И правда, как будто ему на всё плевать, — шепнула я себе под нос, но, преодолев внутренний страх, всё-таки пошла следом.

Спуск вглубь пещеры оказался тяжелым и зловещим. Стены сужались, свет от факелов отбрасывал пугающие тени, а воздух становился всё холоднее и влажнее. По пути мы наткнулись на несколько тел, которые уже начали разлагаться. Это были мёртвые странники или, возможно, такие же жертвы, как я. Вид обглоданных останков заставил меня сжаться внутри, но я постаралась не издать ни звука.

— Чёрт, — пробормотал одноглазый, останавливаясь перед одним из тел. — Это уже не смешно. Кто они вообще такие?

— Наверное, те, кто рискнул пройти здесь без проводника, — холодно ответил проводник, даже не замедлив шага.

Его равнодушие било по нервам. Казалось, что для него это обычное дело, в то время как я чувствовала, как земля уходит из-под ног.

Наконец, мы добрались до более широкой части пещеры. Здесь стало тише. Даже капли воды, которые иногда падали с потолка, казались обнадёживающими. Неподалёку мы обнаружили маленький источник пресной воды. Мужчины быстро проверили её на вкус, убедились, что она пригодна для питья, и наполнили фляги.

— Тебе тоже нужно попить, — хмуро бросил главарь, протягивая мне флягу.

Я жадно выпила воду, ощущая, как она приятно холодит горло. Это было первым глотком нормальной воды за всё время нашего кошмарного путешествия. Однако радость длилась недолго: мужчины уже разводили костёр, и я знала, что долго оставаться в стороне не получится.

Стараясь не привлекать внимания, я выбрала тёмный угол подальше от костра и опустилась на каменный пол, стараясь стать незаметной. Сесть на расстоянии казалось безопаснее, ведь мне всё ещё хотелось верить, что я не стану снова их пленницей. Быть связанной снова было последним, чего я хотела.

— Мы останемся здесь до утра, — сказал проводник, оглядывая нас. — Тут достаточно тихо. Вода есть, и стены нас защищают.

— А сторожить кто будет? — недовольно спросил одноглазый, бросая тревожный взгляд на дальние углы пещеры.

— Никто, — спокойно ответил проводник, проверяя оружие. — Я привык спать чутко. Услышу любое движение. — повторил он сказанное ранее.

Главарь у костра раздражённо хмыкнул, но не стал спорить. Он вытянул ноги, откинув голову на ближайший камень, и мрачно пробормотал:

— Если эта ночь переживётся, то и следующая тоже. Здесь тихо, как в могиле.

Я поджала колени к груди, стараясь согреться и не выдать свою дрожь. Эти слова звучали как насмешка. Тишина в этом месте была слишком зловещей, чтобы приносить облегчение.

Мужчины расположились у костра, и хоть одежда их была грязной и порванной после боя, всё равно она была пригодной для похода. Я же сидела, поджав ноги, в своём рваном платье и босоножках, которые уже почти не держались на ногах. Холод пробирал до костей, а моё тело всё ещё сотрясалось от пережитого ужаса.