Чтение онлайн

Честно говоря, черта Вилли, которая меня больше всего привлекает, это его вызывающее и доверчивое поведение. Он не сомневается ни в себе самом, ни в обстоятельствах. Он всегда жил в одной стране, умеет покупать по каталогу, голосовать по почте, открывать пачку аспирина и знает, куда звонить, если затопит кухню. Я завидую его самоуверенности: ему вполне комфортно в своём теле, со своим языком, в своей стране и жизни. Есть определённая свежесть и невинность в людях, которые всегда остаются на одном и том же месте и рассчитывают на своих единомышленников по всему миру. В отличие от тех из нас, кто, развиваясь, не раз сталкивался с суровой нуждой. Поскольку нам не хватает корней и свидетелей прошлого, нам стоит доверять памяти, чтобы продолжить наши жизни; но память всегда расплывчата, и полагаться на неё неуместно. У событий моего прошлого нет чётких границ, они испаряются, словно бы моя жизнь — череда иллюзий, мимолётных образов, дел, которые я не понимаю или понимаю наполовину. У меня вообще нет никакой ясности. Мне не удаётся прочувствовать Чили как географическое место с определёнными ценными характеристиками, территорию ограниченную и реальную. Я вижу страну, как видят деревенские дороги в сумерках, когда тени от тополей обманывают зрение, и пейзаж кажется всего лишь сном.

Люди самодовольные и серьёзные

Моя подруга говорит, что мы, чилийцы, бедные, но чувствительные до мозга костей. Разумеется, она ссылается на нашу необоснованную восприимчивость, которая всегда на пределе, на нашу торжественную гордость, нашу склонность правдоподобно прикидываться дурачками при первой возможности. С чего это у нас такие характеристики? Полагаю, что они совсем чуть-чуть связаны с Испанией, нашей матерью-родиной, которая подарила нам смесь страсти и суровости, ещё стольким же мы обязаны крови страдальцев-арауканцев, а в остальном вправе винить судьбу.

Во мне течёт немного французской крови со стороны отца и без сомнения есть что-то от туземцев; достаточно взглянуть на меня, чтобы догадаться, но в основном моё происхождение — кастильско-баскское. Основатели семей наподобие моей стремительно утверждали династии, для чего кое-кто приписал себе аристократическое прошлое, хотя на самом деле они были пахари и испанцы, искатели приключений, спустя несколько веков прибывшие из Америки, держа одну руку впереди, а другую позади. От голубой крови, как говорится, ничего у них не было. Они — амбициозные труженики, которые захватили самые плодородные земли в окрестностях Сантьяго и сосредоточились на том, чтобы стать видными людьми. Поскольку они приехали сюда раньше и быстро разбогатели, то могли себе позволить смотреть сверху вниз на прибывших позже них. Они женились друг на друге и, будучи добрыми католиками, плодили многочисленное потомство. Нормальных детей устраивали на земле, в министерства и в чины духовенства, и никогда в торговлю, которая была для людей другого класса. Кто был менее умственно одарён, готовился поступать в военно-морской флот. Часто даже одного ребёнка прочили в президенты Республики. У нас в стране целые племена президентов, словно бы этот пост наследовался, потому что чилийцы голосуют за известного человека. В семье Эррацуриц, например, было три президента, тридцать с лишним сенаторов и я не знаю, сколько депутатов — и это помимо нескольких иерархов церкви. Добродетельные дочери «известных» семей выходили замуж за двоюродных братьев или превращались в блаженных с сомнительными чудесами; своенравных дочерей перевоспитывали в монахинь. Это были люди старой закалки, набожные, честные, самодовольные и скупые, но, в общем, доброго расположения духа не столько из-за характера, сколько из желания претендовать на рай. Люди жили в страхе Божием. Я росла с убеждением, что каждую привилегию преподносят как естественную последовательность длинного списка ответственностей. Этот социальный класс чилийцев держит определённую дистанцию с себе подобными, потому что занимает место на Земле, чтобы служить примером суровой ответственности, которую несёт с христианской преданностью. И, тем не менее, я проясню, что несмотря на различные происхождения и фамилии, ветвь семьи моего деда не образовала часть этой олигархии, которая наслаждалась всем наилучшим притом, что ей недоставало денег или земель.

Характеристика чилийцев в общем и их потомков от кастильцев и басков в частности — знаменитая трезвость, существующая в противовес буйному нраву, столь свойственному остальной Латинской Америке. (((Я росла среди многочисленных тётушек, двоюродных сестёр деда и мамы, носивших чёрные балахоны до пят, в которых они щеголяли, «перешив» из тряпок своих мужей, — обременительный процесс, требующий распороть костюм, отгладить его детали, которые затем сшить вновь в другом порядке, дав вещи новую жизнь. Отличить жертв было нетрудно по нагрудному карману пиджака справа, тогда как в привычном варианте он слева. Результат был жалким, хотя затраченные усилия показывали, до чего бережливой и хозяйственной была добрая сеньора. Бережливость и хозяйственность — фундаментальные понятия в моей стране, в которой лень — прерогатива мужчин. Мужчинам это прощается, как терпеливо относятся и к их алкоголизму, поскольку в них видят неизбежные биологические особенности: кто уж кем родился…. Понятно, что с женщинами всё обстоит иначе. Даже состоятельные чилийки не красят ногти, ведь это бы означало, мол, они не работают руками, а слыть ленивой — наихудший эпитет, какой только можно получить. В старые времена, садясь в автобус, вы видели большинство женщин за вязанием; ныне это не так, потому что из США поступают тонны товара секонд-хенд, а из Тайваня — дешёвка из полиэстера, так что вязание — уже скорее история.

Существовало мнение, что наша хвалёная трезвость — наследие вымотанных испанских завоевателей, приехавших в страну полумёртвыми от голода и жажды и скорее от отчаяния, нежели подстрекаемые жадностью. Этим храбрым капитанам — последним, кому достались трофеи Конкисты — пришлось пересечь горный хребет Анд по зыбким перевалам, преодолеть пустыню Атакама под беспощадно палящим солнцем, противостоять роковым волнам и ветрам мыса Горн. Награды почти не было, поскольку Чили, как и другие места региона, не предлагала возможности непомерного обогащения.))) Шахт с золотом и серебром насчитывалось по пальцам одной руки, и люди вырывали валуны, прикладывая колоссальные усилия, да и климат не подходил для благополучных посадок табака, кофе или хлопка. Наша страна всегда была наполовину бедной: в лучшем случае поселенцы надеялись на спокойную жизнь, посвящённую сельскому хозяйству.

Прежде показуха считалась неприемлемой, как я уже сказала. К сожалению, это изменилось, по крайней мере, среди жителей города Сантьяго. Они стали настолько напыщенными, что ходят на авторынок по воскресеньям с утра, везут тележку с самыми дорогими продуктами — икра, шампанское, стейк — долго прохаживаются туда-сюда, чтобы другие восхитились их покупками, а затем оставляют товар в проходе и потихоньку, с пустыми руками, убираются оттуда. Также я слышала, что приличный процент мобильных телефонов — из дерева; и нужны лишь для того, чтобы хвастаться. Годами ранее это было немыслимо; единственными, живущими в особняках, были новоявленные богачи-арабы, и никто в здравом уме не наденет шубу, хоть на улице будет стоять полярный холод.

Позитивный аспект такой скромности — ложной или подлинной — это, конечно, неприхотливость. Никаких празднований пятидесятилетних юбилеев с выкрашенными в розовый цвет лебедями, никаких свадеб в имперских тонах с четырёхэтажными тортами, никаких вечеринок с оркестром для щенков, как в других столицах нашего роскошного континента. Национальная трезвость была отличительной чертой, которая исчезла с развитием капитализма до победного конца в последние два десятилетия, когда быть богатым и казаться таковым стало модно. Я надеюсь, что вскоре мы вернёмся к тому, что было. У нашего народа настойчивый характер. Рикардо Лагос, действующий президент Республики (на начало 2002 г.) живёт с семьёй в съёмном доме в скромном квартале. Когда его навещают почётные гости, представители других наций, то изумляются ограниченным размерам дома, и их восхищение только растёт при виде знатной особы, готовящей напитки, и первой леди, помогающей накрывать на стол. Хотя «правые» не прощают семью Лагос за то, что они — «не люди, как они», сами не перестают восхищаться её непритязательностью. Эта пара — типичный представитель среднего класса в устоявшемся понимании, вышедший из школ и государственных бесплатных университетов, обыватели и гуманитарии. Семья Лагос — чилийцы, которые выросли в ценностях равенства и социальной справедливости, кого не задевает одержимость материализмом. Надо полагать, что пример послужит тому, чтобы покончить раз и навсегда с забытыми тележками на авторынке и деревянными телефонами.

Мне приходит в голову, что эта трезвость, столь упрочившаяся в моей семье, как и склонность скрывать радость или благополучие, коренится в стыде, который мы чувствуем при виде окружающей нас нищеты. Нам казалось, что иметь больше, чем другие, — не только божественная несправедливость, но и разновидность личного греха. Мы должны каяться и совершать дела милосердия, чтобы это возместить. Покаяние — это ежедневно есть фасоль, чечевицу или нут и мёрзнуть зимой. Дела милосердия — семейная деятельность, которая лежит исключительно на женщинах. Сызмальства мы, девочки, ходили за руку с матерями или тётями и распределяли одежду и еду среди бедных. Этого обычая нет в помине более пятидесяти лет, но помогать ближнему — до сих пор является обязанностью, и чилийцы берут её на себя с радостью, как это подобает в стране, в которой всегда представится возможность её исполнить. В Чили бедность и солидарность ходят рука об руку. (((Нет сомнения в огромном неравенстве между богатыми и бедными — оно наблюдается во всей Латинской Америке. Каким бы бедным ни был наш чилийский народ, здесь люди более-менее хорошо образованные, информированные и знают свои права, хотя не всегда могут ими воспользоваться. И тем не менее, бедность постоянно высовывает наружу свою уродливую голову, особенно во времена кризиса. Желая проиллюстрировать национальную щедрость, я представлю вашему вниманию несколько абзацев письма мамы из Чили. В нём она описала зимнее наводнение 2002 года, за время которого половину страны океан омыл грязной водой, вперемешку с глиной.

Дождь не переставал идти несколько дней подряд. Внезапно он прекращается, но мы по-прежнему мокнем от дождя, и когда министр внутренних дел сообщает об улучшении погоды, на нас обрушивается очередной, похожий на ураган, ливень и срывает с него шляпу. Вот ещё одно тяжёлое испытание для нашего народа. Мы видели истинное лицо нищеты в Чили, бедность, выдающую себя за нижнюю границу среднего класса, страдающего больше всего, поскольку ещё на что-то надеющегося. Эти люди всю жизнь работают ради приличного жилья, но предоставляющие им работу предприятия мошенничают: снаружи дома отделывают чересчур красиво, но экономят на водостоках, отчего при дожде и жильцов заливает, и постройки разваливаются, точно панировочные сухари. Единственное событие, отвлекающее от катастрофы, — чемпионат мира по футболу. Футболист Иван Заморано, наш кумир, пожертвовал тонну еды и живёт среди людей, которых затопило, развлекая детей и показывая мастер-классы.))) Ты себе не представляешь сцены боли, всегда есть те, у кого меньше средств, те, кто страдает от худших погодных условий. Будущее видится в чёрных красках, потому что шторм затопил поля с зеленью, и ветер разнёс целые плантации с плодовыми деревьями. На Магеллановых островах тысячами умирают овцы, пойманные волками в снегу. Конечно, солидарность чилийцев видна повсюду. Мужчины, женщины и подростки, по колено в воде и все в иле, заботятся о детях, делятся одеждой и в целом поддерживают население, кого вода утащила к ущельям. На Площади Италии устроили огромный тент; приезжают автомобили и, не останавливаясь, кидают свёртки с одеялами и едой в руки ожидающих студентов. Вокзал Мапочо сделали огромным убежищем для пострадавших. Не забыли и о сцене, на которой артисты из Сантьяго, рок-группы и симфонический оркестр лично разворачивают свою деятельность, заставляя танцевать онемевших от холода людей, которые так на мгновение забывают о своём несчастье. Этот урок смирения очень велик. Президент в сопровождении жены и министров обегают убежища и предлагают утешение. Лучшее в том, что министр здравоохранения Мишель Бачелет, дочь убитого диктатурой, вынуждает армию работать для пострадавших. Забравшись в боевую колесницу, едет рядом с главнокомандующим, помогая день и ночь. Наконец-то! Каждый делает, что может. Вопрос в том, чтобы посмотреть на деятельность банков, которые в нашей стране замешаны в скандале по коррупции.

Как раньше чилийца раздражал чужой успех, так же замечательно он чувствует себя перед несчастьем. Тогда наш соотечественник прячет свою мелочность и резко становится самым солидарным и благородным человеком в мире. Есть несколько годовых марафонов по телевизору, посвящённых делам милосердия. Все, даже самые скромные, кидаются в правдивое соревнование, чтобы посмотреть, кто даст больше. Случаев оспорить публичное сопереживание хватает сполна на нашу нацию, которую постоянно встряхивают неизбежности, губительные для основ жизни, наводнения, утаскивающие целые народы, гигантские волны, забрасывающие лодки на середину площади. Мы готовы к мысли, что жизнь непредсказуема, и всегда ждём, что на нас свалится очередное несчастье. Мой муж — человек ростом метр восемьдесят и с плохо гнущимися коленями — не понимает, отчего я храню бокалы и тарелки на самых нижних полках в кухне, откуда он что-то берёт, лишь прижав спину к полу, пока землетрясение 1988 года в Сан-Франциско не разбило соседский сервиз, сохранив наш в целости.

Не все бьют себя в грудь с чувством вины и творят дела милосердия, чтобы возместить экономическую несправедливость. Ничего такого. Наша серьёзность широко восполняется обжорством; в Чили жизнь крутится у стола. Бoльшая часть знакомых мне предпринимателей с диабетом, потому что их бизнес-встречи обязательно проходят с завтраком, обедом и ужином. Документы подписываются минимум за чашкой кофе с печеньем или за рюмкой.

Верно и то, что мы ежедневно едим овощи, меню меняется по воскресеньям. Типичный воскресный обед в доме деда начинался с внушительных тортов, мясных пирожков с луком, способных вызвать изжогу даже у самого здорового. Затем подавали касуэлу, убийственный суп из мяса, кукурузы, картошки и зелени; следом шёл сытный гарнир из морепродуктов, чей восхитительный аромат наполнял дом. По окончании на столе появлялась целая коллекция десертов, перед которыми невозможно было устоять — среди них недоставало только торта из бланманже или мягкого мороженого по старинному рецепту тёти Купертины. Всё сопровождалось литрами нашего злосчастного писко сауэр и несколькими бутылками добротного красного вина с годовой выдержкой в подвале дома. Провожая, нам давали ложку молока магнезии. Всё это увеличивалось в пять раз, когда праздновали день рождение взрослого. Мы, дети, не заслуживали такого почитания. Я никогда не слышала, как упоминали слово «холестерин». Мои родители, которым уже за восемьдесят, употребляли девяносто яиц, литр сливок, полкило сливочного масла и два килограмма творога за неделю. Они здоровые и свежие, точно дети.