Чтение онлайн

— Вот потому их и называют «носатыми», — прокомментировала Ворона.

— А кто это был? — спросила княжна у Кержака.

— Гражданин города, из коренных. Таких мало сейчас осталось, вот Колода и охраняет их.

— А маска зачем?

— Так только Маститым её и можно носить. Это и означает, что он из коренных. Тех, кто Маляву подписывал. Понимаешь?

Настя неопределённо пожала плечами:

— Давайте лучше в торговый ряд сходим, интересно же!

У парней денег уже не осталось, а вот княжна прикупила себе какой-то платок:

— Что скажешь, Молчун, хороша ли покупка, гожа ли мне?

Я посмотрел на крутящуюся передо мной девочку и кивнул ей. Затем, повинуясь какому-то тёплому чувству, взял с соседнего прилавка леденец-петушок и передал ей:

— Держи, сладкое наверное любишь?

Она засмеялась, обозначив ямочки на щёчках:

— Ой люблю, и сладкое, и солёное, и кислое, и мочёное!

Парень за прилавком фыркнул со смехом, но княжна вдруг перестала смеяться:

— Смотри, вчерашнего монаха несут!

Ворона позвала нас и я перехватил у усатого санитара рукоятку носилок. Шедшая рядом с ними вчерашняя медсестра протянула воительнице пузырёк со слабо искрящейся жидкостью внутри:

— Как очнётся, дайте выпить. До дна!

Затем раздался гудок и к перрону подошёл состав из трёх вагонов. Он со скрипом затормозил, с шипением раскрылись передние двери и из динамиков вагона послышалось:

— Станция Краснопресненская, территория Пик. Напоминаю, центральный вагон только для колодных рабов!

К дверям второго вагона устремились люди в плохонькой одежде, с оранжевыми повязками на рукавах. У всех на щеках — татуировки треф, пик, червей, бубен… Я встретился взглядом с одной молодой девушкой, которая судорожно прижимала к груди сумку с надписью “Супермаркеты Даниляна”. Отёкшие глаза с чёрными кругами под ними, красные мозолистые руки и искусанные губы. Она с надеждой посмотрела в мои глаза, но тут же опустила взгляд и покорно зашла вслед за остальными в свой вагон.

— Чего это они?

— А, это колодные рабы… Люди, принадлежащие Колоде. Не обращай внимания, их в Крысятнике полно, насмотришься ещё, — Кержак помог нам затащить носилки в хвостовой вагон, и Ворона показала на дальний угол, мол, мы там поедем.

— Не нравится мне это…

— Да ладно! У нас тоже рабов полно, — прокомментировал Март.

Ворона пожала плечами. Подошедший сержант аккуратно поправил её повязку:

— МосТорг гарантирует Вам, уважаемые клиенты, доставку до конца маршрута. И если вы сами не пожелаете продаться в колодные рабы, никто вас неволить не станет!

— Да кто же в здравом уме пойдет в рабы-то?

— Здесь, в Мосторге, многое не так, как у вас в Княжествах, — покачал головой наёмник, — В Метро у многих нет постоянного куска хлеба, на иных станциях люди до сих пор на рельсах спят, в холоде и грязи. А колодные рабы живут хоть и тесно, но в тепле и какую-никакую еду каждый день получают.

И мы увидели такие станции очень скоро.

На Добрынинской мы перешли на другую линию. И вот там, на Серпуховской, сразу за постом Патруля… Десятки живых тел под ногами в темном переходе, некоторые спали прямо на полу. В паре ниш горели неизменные газовые фонари, и там у жителей были даже какие-то матрасы и мебель, а сами их “комнаты” отделялись от коридора лишь только ширмами и занавесками.

— Смотрите, чтобы карманы не подрезали, — предупредил Кержак, выкрутив ухо особо наглому пацанёнку, который тут же вырвался и исчез в полутьме.

Станция была плохо освещена, на весь зал работало всего пару светильников и я достал свой механический фонарик, чтобы не свернуть себе шею. Под ногами часто попадалась наледь. Было довольно холодно, и скоро стало ясно, почему.

— Пару лет назад провал произошёл, тоннель обвалился, — сержант показал пальцем на решётчатое сооружение в соседнем тоннеле, — Чтобы Муть вовнутрь не пускать, поставили защиту из сетей, в которые вставили Зёрна Силы.

За решёткой, из провала, явственно пробивался дневной свет. А языки зеленоватого тумана бессильно кружились у нескольких десятков ярких искорок. Зёрна медленно поглощали робкие языки зелёного тумана, которые то и дело пытались прорваться в полутьму метро. Между решёткой и станцией стоял ещё один пост Патруля, и молодая девушка-патрульная с татуировкой Треф на щеке лениво отгоняла зевак от этой самой решётки:

— Осторожнее, может молнией ударить! За черту не переходить!

Мы погрузились в ожидающий нас состав, который ничем не отличался от предыдущего. Двери закрылись и мы поехали дальше, в темноту и холод. Останавливаясь на всех перронах и станциях по очереди. И все они были очень похожими на холодную Серпуховскую.

— Станция “Нижний город”. Поезд дальше не идёт. Просьба не забывать личные вещи и животных в вагонах.

Мы вышли на узкий перрон. Зал станции здесь был полностью занят под многочисленные ларьки и магазины, за рядом которых угадывались десятки знакомых уже деревянных ящиков — мини-складов. Откуда-то из полутьмы ржали лошади, закрытые в клетках. На противоположных же путях снова оказались жилые вагоны.

Дальше наш путь лежал наверх, по широкой лестнице с белыми ступенями. Навстречу солнцу. Лучи которого внезапно, ярко, ударили в отвыкшие глаза.

Вокруг царствовал полдень. На совершенно оттаявших улицах суетились сотни людей. Прямо перед нами развернулся некогда широкий московский бульвар, теперь использовавшийся под разноцветный, тысячеголосый базар. В весенний воздух поднимались десятки дымков от крыш соседних домов-многоэтажек, везде пестрели рекламные вывески, а в небе над головой кружили птицы.

Кержак присвистнул, обернулся к нам и шутливо поклонился:

— Маршрут закончен. Добро пожаловать в Крысятник!

В эту секунду Фыр спрыгнул с моего рукава и прыжками, из стороны в сторону, лавируя между ногами людей и конечностями животных, проскакал к ближайшему дому и исчез среди многочисленных мусорных куч. Я только вздохнул:

— Ну вот, опять сбежал по своим мышиным делам!

Прямо перед выходом из метро возвышался памятник. Огромный крыс, вставший на задние лапы. Окрашенный серебристой краской, он царствовал над окружающей толпой.

— Это что? — вполголоса спросил Крюк.

— О! Это символ нашего города. Когда сюда пришла Колода, здесь было очень много крыс. Организовали большую охоту, заказали специальные ловчие артефакты. Крыс было столько, что пришлось телегами вывозить их на поля и закапывать целый месяц, — Кержак показал за спину, и мы увидели закрытые ворота, ведущие в огромные стеклянные теплицы, — Воняло жутко. Зато уже в первые годы Сады дали огромный урожай. Потом возвели над ними укрытия, и вот теперь Крысятник выращивает даже апельсины!