Чтение онлайн

— Полностью с Вами согласен, Ваше Благородие!

Опять стукнула ложка и княгиня, зашелестев юбками, поднялась из-за стола:

— Муж мой, разреши мне удалиться в свои покои. У меня жутко разболелась голова.

— Конечно же иди, золотце моё, — Махнул утиной костью князь.

— Ваше Высочество… Мила, проводи меня…

Две чопорные дамы, сопровождаемые служанками, чинно покинули трапезу. Князь, не притронувшись к десерту, скомкал салфетку и тоже поднялся:

— Через час выезжаем на загонную охоту. Радоволки сильно тревожат дальние фермы. Ух и веселье обещается! Ваше Высочество…, — слегка поклонился он Анастасии.

Та, не отрываясь от сладкого, кивнула в ответ. Ворона осталась сидеть за столом, хотя по её глазам было заметно, что она бы не прочь к нам присоединиться.

— Владеете ли Вы огнестрельным оружием? — спросил её изрядно пошатывающийся от выпивки князь.

— Предпочитаю гладкоствольное ружьё, Ваше Сиятельство, — поднявшись из-за стола, ответила воительница.

— Залихин, распорядись, чтобы ей подобрали хороший дробовик… Молчун, у тебя вроде бы есть хорошая винтовка? Вот и чудненько! Вперёд, вперёд!!! Волк ждать не будет!

Радоволк или Lupus Radioactivus — один из видов мутных зверей. В отличие от многих других творений Мути, таких как селеки, осорки или человьи, с наступлением тёплого времени года не пытается мигрировать в покрытые Мутью места, из-за чего приносит множество бед поселениям людей по всей территории известного мира. Очень опасен из-за развитого интеллекта, граничащего с разумностью.

(Энциклопедия Ядерной Эры. Издание 3-е, дополненное. Святоч, 38-й год Я.Э., типография Патриархии СПД).

Ровно в одиннадцать часов утра через Южные ворота города начали выезжать богато разодетые аристократы на крупных боевых конях-циклопах. Выезжали небольшими группками, по 5-10 человек от каждого посольства. Первыми снаружи оказались Олени, ярко-жёлтым пятном собравшиеся у левой обочины тракта. Вслед за ними выехали на повозках их немногочисленные слуги. Князь дождался, пока последняя телега покинет ворота и легко махнул рукой. Вслед за ним выехала Ворона, затем я и замыкающим — секретарь. Пара кирасиров в черных сюрко замыкали нашу представительную колонну, охраняя крытый фургон с парой служанок внутри.

— Ты Молчун, главное, прямо держись в седле, — негромко просипел Залихин, — Лошадку тебе самую смирную подобрали…

Ещё одна проблема для новоявленного воина-меня: верховая езда. Учить меня начал сам Валич пару дней назад. Учил молча, но тонкие кавалерийские усики на его холёном лице то и дело топорщились в нескрываемом удивлении от того, как я выгляжу верхом. Харитон же, старый хромой хранитель арсенала, просто и без затей отметил:

— Мешок с костями… В первой же сшибке срубят… Если, конечно, ты до ней вообще доскачешь.

Кое-как заняв своё место на обочине, я огляделся. Денёк обещал быть солнечным, тёплым. Остатки снега давно уже сошли даже в самых тенистых местах леса, и в полях сосредоточенно копошились десятки колодных рабов, подготавливая землю к очередному сезону. Перед воротами стояло несколько десятков телег: это подошёл очередной торговый караван. Погонщики терпеливо ждали, покуривая вонючие сигареты неподалёку от нас. Ворона толкнула меня в бок, показала подбородком на одинокую фигуру в латах чёрного цвета, прошедшую через ворота в город:

— Странный рыцарь…

— Почему странный?

— Ни сюрко нет на плечах, ни плюмажа. Латы вроде бы дорогие, но побитые. Будто бы только что в сече был. И главное — пешком!

Залихин поправил:

— Не пешком, он на телеге приехал!

— Обычное дело! — рассмеялся Врановский-Тихий, — Проигрался в придорожной таверне вдрызг, да ещё небось по пьяни рубился с кредитором. Я по молодости, помнится…

Как именно куролесил по молодости князь — нам услышать не довелось. Из ворот выехали, друг за другом, десяток воинов в коричневых и тёмных мохнатых шкурах. Они плотно охраняли молодого воина в сверкающих латах, который надменно взглянул на пешего рыцаря в побитых доспехах и, наклонив голову набок, проехал под аркой ворот наружу.

— О, глянь-ка! Не побоялся выехать! — фыркнул князь, с презрением сплюнув на грязную мостовую.

— Олег Данилович Полянский, княжич. Временно возглавляет посольство Медведей в Крысятнике, — шёпотом пояснил нам Залихин.

Медведи проехали мимо нас, при этом княжич едва заметным кивком поздоровался с высоким и очень худым воином-Оленем, проигнорировав вовсе наш коллектив.

Вслед за группой воинов в коричневом и тёмном проехало несколько крытых фургонов с хмурыми слугами. Один из них, на весу подтачивая массивный нож, мельком взглянул на меня и быстро отвёл взгляд в сторону.

— Так, ну кто ещё с нами? Ага, Лисы тоже своих прислали, и от Рысей пара воинов едет… Ух ты, Псы! Наконец-то свою конуру покинули!

Я ошеломлённо уставился на стройную колонну всадников по-двое, на которых красовался омоновский сине-серый камуфляж. На головах — зимние утеплённые фуражки, на ногах высокие шнурованные берцы. Поперёк груди — однотипные «Светки». Я проморгался, помотал головой. Глюк никуда не исчез, верховые «омоновцы» приближались к нам.

— О, кого я вижу! Сам Гуталин, собственной персоной! — гаркнул князь, зверски сморщив лицо.

— Пыхайло-дрыгайло тебя побери, старый чертяка! — расхохотался в ответ великан-омоновец, подъехав вплотную к Фёдору Алексеевичу. Они внезапно, сидя в сёдлах, обнялись и принялись отвешивать друг другу тумаки, шутливо боксируя.

Секретарь повернулся к обалдевшей Вороне и прошептал:

— Старый приятель нашего князя, Его Превосходительство капитан Невельский, посол царцев в Крысятнике.

Иллюзия исчезла. На спинах «омоновцев» красовались серебристые сюрко с красной оскаленной собачьей пастью. Под сине-серыми куртками топорщились кольчуги, а сбоку, на ремнях, болтались открытые круглые шлемы с широкими полями. Ветерок приподнял плащи, и на седлах у «омоновцев» обнаружились впечатляющих размеров дубины с шипастыми шарами.

— А почему Гуталин? — поинтересовался я.

Великан-капитан обернулся ко мне:

— А это что за молодь у тебя такая, Тихий?

— Будущий Воин, заслужил…

— Да? — скептически осмотрев меня с ног до головы, Невельский слегка щёлкнул мою лошадку по носу. Та от неожиданности дёрнулась, а я с огромным трудом удержался в седле. Несколько мгновений пытаясь усмирить бедное животное, взмок до аж пояса!

— Ну, если он так подвиги свои совершал, как на кобыле ездит, то я и не знаю… А помнишь, как мы с тобой, — обратился к князю великан, — на Красной Горке пошалили? А?