Чтение онлайн

— В моё время за непочтительность к старшим на конюшне пороли до крови. Не так ли, Корзун?

Толстяк примирительно поднял руку вверх:

— Данила, прости нашему молодому герою его дерзость. Не каждый день такое важное владение к Берлоге прибавляется!

Он подошёл к Бероеву и обнял его, поцеловав трижды в щеки:

— Молодец, княжич! Смог удивить старика, да как удивить!

Тот медленно освободился от объятий и процедил в ответ:

— Не буду притворяться, что рад вас видеть. Но… Гостеприимство нашего рода известно всем. Располагайтесь в Башне. Клыкастый! Распорядись.

Он развернулся и, не снимая руку с рукояти меча, прошагал в освещённый факелами вход. Князь Полонский же, спустившись на землю, передал свой золотой шлем оруженосцу и показал пальцем на коричневый стяг на высоком шпиле:

— Смотри, Алексей. Он уже знамя Великого Княжества вывесил. Совсем оборзел!

— Ты всё так же горяч, князь. Какая разница, что он там себе думает. Главное — не это. Бероевы подставились так, как никогда. Действуем, как договорились, и победа эта станет их концом. И главное — не спугнуть медвежонка, пусть сначала полностью сам залезет в западню.

— Да знаю я, — досадливо ответил Полянский, — Прости, дружище, каждый раз как вижу этого самодовольного прыщавого выскочку, так просто шарики за ролики заходят.

Толстяк фамильярно ткнул друга в плечо, затем развернулся и зашагал следом за княжичем. А Полянский махнул рукой оруженосцу и передал ему поводья своего циклопа:

— Покорми его хорошо после дороги! Лучше — человечиной!

— Слушаюсь, Ваше Сиятельство! Я видел у рва много дохлых вранов, там и отрежу, — заржал краснощёкий детина, уводя боевого коня под навес.

— Падаль сам жри, мой циклоп достоин большего. Наверняка у них полно пленных, выбери кого-нибудь из рядовых… Да что тебя учить, сам всё знаешь!

Большая столовая, которая размещалась на третьем этаже башни, едва смогла вместить всех пирующих. К личной полусотне кирасир княжича Бероева присоединились аристократы из свиты князя, воевода и сотники, что приехали с ним. Кроме высоких гостей, за столы усадили и обычных воинов, и теперь мрачная высокая зала с закопчёнными стенами была настолько набита галдящей толпой, что немногочисленные слуги едва могли протиснуться к центру, где за полукруглым столом восседали высокие гости и хозяева.

Согласно обычаям, всё оружие, кроме поясных ножей, было сложено в большую груду перед входом. И только за полукруглым столом, за спинами высокой аристократии, их личные мечи и шлемы стояли в специальных пирамидках, и за каждой пирамидкой недвижимо несли службу ближники-оруженосцы.

Воины подливали себе сами из больших кувшинов, и здравицы нескончаемым потоком неслись одна за другой:

— Да будут здоровы и сильны наши вожди! Хурра!

— Пусть Медведь и Кабан порвут в клочья долбанных попугаев! Хурра!

— Да здравствует княжич Мирон, победитель и триумфатор!

Услышав последний тост, гости помрачнели, а княжич, наоборот, приосанился и с улыбкой салютовал огромному мечнику в медвежьей шкуре, который произнёс эти слова.

Полянский демонстративно отставил кубок в сторону, то же сделали и Корзун с сотниками. Однако, простые воины с восторгом проорали «Хурра!» и продолжили пировать, не обратив никакого внимания на неудовольствие своих вождей. Бероев подмигнул Клыкастому, выпил без остатка и перевернул кубок:

— Ну что же, гости дорогие. Не желаете ли немного развеяться?

— И как же? — Корзун со вкусом обглодал очередную ногу тушкана, рыгнул и бросил её в открытое окно, — Я вот люблю баб подрать.

— Ну, девок у нас пока что нехватка, уж извини… Кстати, я видел тётушку-княгиню, или обознался?

Князь аккуратно отрезал кусок кровящей говядины и, медленно пережевав его, буркнул:

— Ей не здоровится с пути… А где же твоя фаворитка, Мирон? Как её там звать…

— Негоже бабе на воинском пиру присутствовать, — бросил княжич и поднялся, — Пойдёмте, кое-чего покажу.

Полянский переглянулся с воеводой Корзуном, пожал плечами и встал с кресла. Оруженосец тут же накинул на его плечи меховой плащ:

— Ну, веди…

Лестница была наполнена густой темнотой. Слуги прошли вперёд, поджигая фонари от чадящих факелов на стенах. Один за другим, гости спустились по винтовой лестнице на несколько этажей вниз и попали в огромный подвал, который когда-то был автостоянкой. Теперь же боковые стены его были сплошь перегорожены толстой решёткой из ржавой арматуры.

— Познакомьтесь, господа. Это то, что осталось от двух воинств наших врагов, — Клыкастый кивнул слуге и тот пробежал вдоль решётки, зажигая редкие свечи на колоннах.

Вдоль стен, отворачиваясь от яркого света, зашевелились десятки тел. Почти все — сильно израненные, окровавленные. Некоторые уже не шевелились вовсе, другие тихо стонали, бредили в забытьи. И лишь немногие, которые всё ещё находились в сознании, в бессильной злобе ворочали и проклинали своих пленителей.

— Не по обычаю это, — промолвил воевода Корзун и обернулся к князю, — Они же, всё же, воины. Зачем унижать?

— Осмелюсь заметить, господа, что эти воины отказались сдаваться и были взяты в плен силой, —

— Это не меняет дела. Ты же планируешь получить за них выкуп? А я вижу, что некоторые из них уже умерли, а другие не переживут и этой ночи, — процедил Полянский, презрительно прижимая платок к носу.

Бероев только покачал головой:

— Эти слишком свирепы. Я не стану назначать за них выкупа и отдавать их. Пусть лучше сдохнут… Ну, ладно, я не это хотел вам показать. Пойдёмте дальше.

Они прошли ещё на один этаж ниже и там, посреди темного низкого подвала, стояла отдельная клеть, в которой находилось всего два человека. Один лежал, не подавая признаков жизни, на вышитом золотой нитью одеяле. Второй, с перебинтованной ногой, сидел на высоком стуле, мрачно разглядывая прибывших. Княжич шутливо отвесил поклон телу:

— Ваша Светлость… Извольте снять головные уборы, перед Вами сам Великий Князь Орловский, Родион Васильевич!

Корзун возмущённо уставился на юношу: