Чтение онлайн

Монах встал во главе колонны, снова не проронив ни слова. Позади кто-то кашлянул, но священник не обратил никакого внимания на звуки за спиной.

— Какой серьёзный… Ворона, ты не знаешь, откуда этот молчаливый поп?

— Не знаю, ваше… Анастасия.

Девочка переглянулась с остальными сопровождающими, но те тоже отрицательно качнули головами.

Сержант-наёмник поднял руку вверх, призывая к тишине:

— Напоминаю правила. Идите каждый на своём месте, в сторону не сворачивайте. Старайтесь шагать след в след впереди идущего. Сохраняйте тишину. Немедленно исполняйте все команды проводников, даже если придётся падать лицом в грязь. Всё поняли?

Наёмники оттащили кусок металлического листа в сторону, и по старой, разбитой лестнице вверх взвились языки Мути.

Сержант поднял копьё с мерцающим зелёным наконечником, направил его в туман, оглянулся назад:

— Готовы? Тогда, вперёд!

Копьё ткнуло плотную зелёную пелену под ногами, она раздалась в стороны, освобождая путь. И первый весенний караван по маршруту Щукинский Форт — Крысятник ушёл в тёмные тоннели метро…

Кусок стены впереди меня внезапно поехал вниз, обрушив с диким грохотом кучу льда и снега.

— Настя!

Маленькая фигурка мгновенно скрылась под облаком снежной пыли. Я в два прыжка забрался наверх, холодея при мысли, что она оказалась под этими завалами.

— Да уж, теперь понятно, почему этой караванной тропой больше не пользуются! — Княжна протянула мне руку, я рывком дёрнул её вверх и девочка, словно пробка из бутылки, выскочила из кучи мусора. Остальные даже не успели среагировать, а Анастасия уже отряхивалась от пыли и грязи обвала, что образовался на тропе.

— Никто не пострадал? — озабоченно осмотрел нас сержант-мосторговец.

— Нет, только надо теперь лицо умыть, — чихнула княжна и внезапно всхлипнула.

Ворона хмыкнула и протянула руки вверх. Я, оказавшийся выше всех, осторожно спустил девочку к ней и осмотрелся.

Вот уже несколько часов мы, змейкой по-одному, пробирались внутри натурального каньона из разваленных строений, снежных завалов и прогнивших трупов автотранспорта. Видимость была всего несколько десятков метров. Сержант постоянно тыкал копьём в туман, который распадался на несколько шагов влево и вправо, чтобы затем сомкнуться за нашей небольшой колонной, стоило только замыкающему пройти пару шагов.

Я уже давно перестал гадать, где мы находимся. Было понятно только, что каньон этот — какая-то бывшая улица с сильно разрушенными высотками с обеих сторон. Деревья и столбы, изредка торчащие из груд мусора, имели следы световых ожогов, характерных для ядерного взрыва. На нескольких сохранившихся стенах — жуткие тени от сгоревших людей. Видимо, что-то очень важное было здесь, раз сюда бросили несколько ядерных зарядов сразу.

После инцидента с девочкой сержант, тем не менее, переставил монаха на место позади нас, а княжну вместе со мной стал держать возле себя:

— Здесь спокойно, живности мутной почти не бывает, — Совершая очередной выпад с копьём, прокомментировал старший каравана.

— А где мы находимся? — девочка осторожно ступала след в след за мной, опасаясь снова очутиться под завалом.

— Нам идти ещё около часа, юная госпожа, — ответил сержант, — Этот участок тропы сильно пострадал от Гримуара несколько лет назад. Раньше здесь можно было легко на повозке проехать. А теперь… Вся дорога завалена обломками…, — наёмник осторожно прощупал дорогу и повёл нас в обход облезлого «Камаза» со сгоревшими до ободов колесами.

— Мы не пойдём через метро?

— До него нужно ещё дойти. Вот чёрт, осторожнее! — крикнул сержант, отпрыгнув назад от лавины из мусора и камней, что сорвалась вниз в паре шагов впереди. С жутким скрежетом, задрав проржавленный прицеп, вслед за грунтом вниз уехали и останки грузовика.

Движение вновь остановилось. И на этот раз, похоже, обвал был подземный. Мы подошли к краю большого провала, внизу которого угадывались старые ржавые рельсы метрополитена.

— Ну что, придётся спускаться здесь, — прокомментировал наш проводник, разматывая верёвку, — Капрал, ты первый. Зажигай факел.

Хмурый наёмник кивнул, пристегнул к поясу карабин, продел верёвку и начал спуск. Неверный свет факела метался между слоями бетона, арматуры и повреждённых строительных конструкций.

— Командир, — окликнул его замыкающий, — Муть подбирается ближе.

— Принял! Капрал, что там у тебя?

— Всё чисто! Можно спускаться! — ответил наёмник снизу, вращая во все стороны факелом.

— Так, я иду первым. За мной ты, — ткнул он пальцем в Марта, — затем спускаете женщин и монаха, потом остальные в порядке очереди. Кержак!

— Я, господин сержант!

— Ты, как обычно, последний. Держи “Дыхание Силы”. Смотри, головой за него отвечаешь!

Замыкающий принял артефакт, повёл его остриём по стене зеленоватого тумана. Тот с шипением распался, подался назад.

— Круто!

Сержант ловко, в два толчка ногами, спустился в провал:

— Следующий!

Княжна вдруг заупрямилась:

— Мне страшно!

Я посмотрел на неё. Её потряхивало, лицо побелело от ужаса. Она вдруг заплакала и я впервые за эти страшные дни заметил, что она, по сути, всего лишь маленький ребёнок. Маленький испуганный ребёнок, который держал себя в руках лишь неимоверным усилием воли. И вот, эта тонкая струна не выдерживала.

— Давай я понесу тебя на руках, хочешь? — я вытер её слезинку, обнял и прижал к себе, — Ты закроешь глаза, и представишь себе, что мы всего лишь два орла, маленький и большой. Я буду словно орёл-папа, нести тебя на своих руках. Хорошо?

Раздался какой-то звук. Я поднял глаза и увидел, что Фыр выбрался на мой рукав и стал в стойку, словно собака. И с той стороны, куда он смотрел, что-то приближалось. Скрипели чьи-то тяжелые шаги по снегу, со скрежетом падали камни. Наёмник по имени Кержак попятился к нам, выставив артефакт наперевес:

— Спускаемся! Быстро!

Княжна посмотрела в мои глаза, кивнула и крепко зажмурилась. Я подхватил её левой рукой, прижал к себе, правой перебросил рюкзак Марту:

— Давай!

Тот неловко спрыгнул, веревку закрутило. Снизу раздался окрик сержанта:

— Ну ты и тюфяк! Освободи верёвку, уже всё! Руки отпусти, говорю!… Следующий! Быстро!

Я оттолкнулся ногами от края и прыгнул вниз, изо всех сил удерживая веревку одной рукой. Выщербленный бетон чувствительно ударил в подошвы, и я снова оттолкнулся. И ещё раз.